Скрипучие половицы краткое содержание

Обновлено: 05.07.2024

В этом рассказе говорится об одном случае из жизни замечательного русского композитора Петра Ильича Чайковского.

Деревянный дом, в котором как-то летом гостил композитор, ему очень нравился. Долгие часы проводил П. И. Чайковский за роялем, сочиняя музыку, и порой ему казалось, что от этих звуков начинал петь весь старый, рассохшийся дом. И этот дом, и окружавший его лес, деревушки, просеки, заросли и заброшенная дорога — всё помогало композитору сочинять его прекрасную музыку, в которой он стремился выразить всю любовь к своей стране, её природе и людям.

Однажды старый Василий — лесник из соседней помещичьей усадьбы — принёс Петру Ильичу Чайковскому страшную весть о вырубке леса, окружавшего дом, в котором жил композитор.

1

Дом стоял на пригорке. Леса уходили вниз, в весёлую даль, где лежало среди зарослей озеро. Там у композитора было любимое место — оно называлось Рудым Яром.

Это место казалось ему наилучшим выражением русской природы. Он окликнул слугу и заторопил его, чтобы поскорее умыться, выпить кофе и идти на Рудой Яр. Он знал, что сегодня, побыв там, он вернётся — и живущая где-то внутри любимая тема о лирической силе этой лесной стороны перельётся через край и хлынет потоками звуков.

Так и случилось. Он долго простоял на обрыве Рудого Яра. С зарослей липы и бересклета капала роса. Столько сырого блеска было вокруг, что он невольно прищурил глаза.

Но больше всего в этот день Чайковского поразил свет. Он вглядывался в него, видел всё новые пласты света, падавшие на знакомые леса. Как только он раньше не замечал этого?

С неба свет лился прямыми потоками, и под этим светом особенно выпуклыми и кудрявыми казались вершины леса, видного сверху, с обрыва.

На опушку падали косые лучи, и ближайшие стволы сосен были того мягкого золотистого оттенка, какой бывает у тонкой сосновой дощечки. И с необыкновенной в то утро зоркостью он заметил, что сосновые стволы тоже отбрасывают свет на подлесок и на траву — очень слабый, но такого же золотистого, розоватого тона.

И, наконец, он увидел сегодня, как заросли ив и ольхи над озером были освещены снизу голубоватым отблеском воды.

Знакомый край был весь обласкан светом, просвечен им до последней травинки. Разнообразие и сила освещения вызвали у Чайковского то состояние, когда кажется, что вот-вот случится что-то необыкновенное, похожее на чудо. Он испытывал это состояние и раньше. Его нельзя было терять. Надо было тотчас возвращаться домой, садиться за рояль и наспех записывать проигранное на листках нотной бумаги.

Он, не останавливаясь, провёл рукой по её нагретой коре.

2

Дома он приказал слуге никого к себе не пускать, прошёл в маленький зал, запер дребезжащую дверь и сел к роялю.

Он играл. Он добивался ясности мелодии — такой, чтобы она была понятна и мила и Фене, и даже старому Василию, ворчливому леснику из соседней помещичьей усадьбы.

Он играл, не зная, что Феня принесла ему махотку земляники, сидит на крыльце, крепко сжимает загорелыми пальцами концы белого головного платка и, приоткрыв рот, слушает. А потом приплёлся Василий, сел рядом с Феней.

— Играет? — спросил, подымив цигаркой, Василий. — Прекратить, говоришь, нельзя?

— Никак! — ответил слуга и усмехнулся на необразованность лесника. — Он музыку сочиняет. Это, Василий Ефимыч, святое дело.

— Дело, конечно, святое, — согласился Василий. — А ты бы всё-таки доложил.

— И не просите. Надо же иметь понимание вещей.

— А мы, что ж, не понимаем? — рассердился Василий. — Ты, брат, охраняй, да в меру. Моё дело, ежели разобраться, поважнее, чем этот рояль.

— Ой! — вздохнула Феня и ещё туже затянула концы платка. — Весь бы день слухала.

— Вот, — сказал с укором слуга, — девчонка босоногая и та чувствует! А ты протестуешь! Смыслу от тебя не добьёшься. И неизвестно, за каким ты делом пришёл.

— Я не в трактир пришёл, — ответил бранчливо Василий. — Як Петру Ильичу за советом пришёл.

Он снял шапку, поскрёб серые космы, потом нахлобучил шапку и сказал:

— Слыхали небось? Помещик мой не вытянул, ослаб. Весь лес продал.

— Харьковскому купцу Трощенке. Слыхал про такого?

— Купцов много, — уклончиво ответил слуга. — Ежли бы ещё он был московский.

— А тебе что? Твоя какая беда? Что велят, то и делай.

— Служишь ты у хорошего господина, — раздумчиво сказал Василий, — а душа у тебя, как гнилой орех. Щёлкнешь, в нём заместо ядра — белый червь. Как язык поворачивается такое спрашивать — мне-то что! Да я со своих двадцати годов к этому лесу приставлен. Я его растил, нянчил.

— Вона! — насмешливо сказал слуга.

— Кому? — спросил слуга. — Царю Гороху?

— Как кому? Губернатору. Земству. А не поможет — в суд.

— Мечты! — вздохнул слуга и затоптал папироску. — С такими словами ты лучше к Петру Ильичу не приступай.

— Это мы ещё поглядим!

— Ну и сиди — дожидайся! — рассердился слуга. — Только имей в виду, что ежели он заиграется, так до ночи не выйдет.

— Небось выйдет! Ты меня не пугай. Я, брат, не из робких.

Слуга взял у Фени махотку с земляникой и ушёл в дом. Феня ещё долго сидела, пригорюнившись, смотрела перед собой удивлёнными глазами. Потом тихонько встала и, оглядываясь, пошла прочь по дороге. А Василий палил цигарки, скрёб грудь, ждал. Солнце уже перевалило к вечеру, от сосен пошли длинные тени, а музыка не затихала.

3

Когда в окнах заполыхал багровый закатный огонь, музыка наконец оборвалась. Несколько минут было тихо. Потом скрипнула дверь. Чайковский вышел на крыльцо, достал из кожаного портсигара папиросу. Он был бледен, руки у него дрожали.

Василий поднялся, шагнул к Чайковскому. стащил с головы выгоревший картуз, всхлипнул.

— Ты что? — быстро спросил Чайковский и схватил Василия за плечо. — Что с тобой, Василий?

— Спаси! — прохрипел Василий. — Мочи моей нету! Криком бы кричал, да никто не отзовётся. Помоги, Пётр Ильич, не дай случиться палачеству!

Василий прижал к глазам рукав застиранной синей рубахи. Он долго не мог ничего выговорить, сморкался, а когда наконец рассказал всё как есть, то даже оторопел: никогда он не видел Петра Ильича в таком гневе.

Всё лицо у Чайковского пошло красными пятнами. Обернувшись к дому, он крикнул:

На крыльцо выскочил испуганный слуга:

— Звали, Пётр Ильич?

— Лошадей! Вели закладывать.

Чайковский плохо помнил эту ночную поездку. Коляску подбрасывало на выбоинах и корнях. Лошади всхрапывали, пугались. С неба падали звёзды. Холодом ударяло в лицо из заболоченных чащ.

4

Губернатор отказался помочь композитору, потому что лес теперь принадлежал купцу Трощенко, который мог распоряжаться им по своему усмотрению. П. И. Чайковский рано утром поехал к купцу. Он хотел купить у него втридорога лес и таким образом спасти этот кусок земли.

В усадьбе Чайковский Трощенки не застал.

Уже рассвело. Весь усадебный двор зарос репейником. Среди репейника бегал по ржавой проволоке осипший пёс. Морда у него была в репьях, и пёс, немного полаяв, начинал тереть морду лапой, отдирая колючки.

На крыльцо вышел кривоногий человек в рыжих кудряшках. От него издали разило луком. Рыжий равнодушно посмотрел на коляску, на Чайковского и сказал, что Трощенко только что уехал на порубку.

— А вам он на что понадобился? — недовольно спросил рыжий. — Я ихний управитель.

Чайковский не ответил, дотронулся до спины кучера. Лошади с места взяли рысью.

По дороге обогнали лесорубов. Они шли с топорами, с гнущимися на плечах синеватыми пилами. Лесорубы попросили закурить и сказали, что Трощенко недалеко, на пятом квартале.

Около пятого квартала Чайковский остановил коляску, вышел и направился в ту сторону, где слышались голоса.

Трощенко, в сапогах и шляпе. ходил по лесу и сам метил топором сосны.

Чайковский подошёл, назвал себя. Трощенко спросил:

— Чем могу служить?

Чайковский коротко изложил своё предложение — перепродать ему на корню весь этот лес.

— Желаете округлить владения? — ласково спросил Трощенко. — Этому лесу цены нету. Слышите? — Трощенко ударил обухом топора по сосне. — Поёт древесина! А насчёт ваших слов надо подумать. Своего рода неожиданность. Всё дело, как сами понимаете, в цене. За свою цену я вам отдать не могу. Смысла нету.

— Назовите вашу цену. Торговаться я не собираюсь. Если цена будет сходная.

— Где вам торговаться! Вы человек возвышенных сфер жизни. Я вам верную цену скажу. — Трощенко помолчал. — Десять тысяч будет, пожалуй, самая цена.

— Хорошо! — сказал Чайковский и почувствовал холодок под сердцем, будто поставил на карту всю жизнь. — Я согласен.

— Деньги-то у вас есть? — вдруг грубо спросил Трощенко.

— Будут. Я вам выдам вексель.

— Подо что? Под эту усадебку? Да ей две тысячи — красная цена!

— Усадьба эта не моя. Вексель я выдам под свои сочинения.

— Так-с. — протянул Трощенко и закурил. — Под музыку. Её послушать, конечно, приятно. Послушал — ушёл, а следа-то и нету! — Он протянул к Чайковскому ладонь и поскрёб по ней скрюченными пальцами. — Воздушная вещь. Векселя я, извините, не беру. Только наличными.

— Наличных сейчас у меня нет.

— На нет и суда нет.

5

Он поехал домой, стараясь не вслушиваться в разносившийся по лесу стук топоров.

Лошади вынесли коляску на поляну. Кто-то впереди предостерегающе закричал. Кучер с ходу осадил лошадей.

Чайковский встал, схватился за плечо кучера. От подножия сосны, согнувшись, как воры, разбегались лесорубы.

Внезапно вся сосна от корней до вершины вздрогнула и застонала. Чайковский явственно слышал этот стон. Вершина сосны качнулась, дерево начало медленно клониться к дороге и вдруг рухнуло, круша соседние сосны, ломая берёзы. С тяжким гулом сосна ударилась о землю, затрепетала всей хвоей и замерла. Лошади попятились и захрипели.

Это был миг, один только страшный миг смерти могучего дерева, жившего здесь двести лет. Чайковский стиснул зубы.

Вершина сосны загородила дорогу. Проехать было нельзя.

— Придётся ворочаться на большак, Пётр Ильич, — сказал кучер.

— Езжай! Я пешком пройду.

— Эх, обормоты! — вздохнул кучер, подбирая вожжи. — Рубить и то по-людски не умеют. Нешто дело — валить сначала большие деревья, а малые ломать в щепки? Ты сначала малые повали, тогда большое в просторе ляжет.

Чайковский подошёл к вершине поваленной сосны. Она лежала горой сочной и тёмной хвои. От её запаха першило в горле.

Тут же лежали обломанные сосной ветки берёз. Чайковский вспомнил, как берёзы пытались удержать падающую сосну, принять её на свои гибкие стволы, чтобы смягчить смертельное падение, — от него далеко окрест дрогнула земля.

Он быстро пошёл домой. То справа, то слева, то позади слышался гул падающих стволов. И всё так же тупо ухала земля. Птицы метались над порубкой. Даже облака, казалось, ускорили свой бег в равнодушной ко всему небесной синеве.

Чайковский всё ускорял шаги. Он почти бежал.

— Подлость! — бормотал он. — Мерзость чудовищная! Кто дал право человеку калечить и безобразить землю. Есть вещи, которые не оценить ни рублями, ни миллиардами рублей. Неужели так трудно понять. что могущество страны — не в одном материальном богатстве, но и в душе народа! Чем шире, свободнее эта душа, тем большего величия и силы достигает государство. А что воспитывает широту духа, как не эта удивительная природа! Её нужно беречь, как мы бережём самую жизнь человека. Потомки никогда не простят нам опустошения земли, надругательства над тем, что по праву принадлежит не только нам, но и им.

Чайковский задыхался. Он уже не мог идти быстрее.

Значит, теперь он уже никогда не окончит начатую вчера работу. Придётся тотчас уехать, чтобы не видеть этого варварства.

Наступила разлука с любимыми местами.

Трактир — в старину гостиница с рестораном.

Вексель — письменное обязательство уплатить кому-нибудь определённую сумму денег в назначенный срок.

Он живет в старом деревянном доме вдалеке от людей. Вокруг него – тишина, а в душе царит покой и умиротворение. Рядом - сосновый лес, прекрасные пейзажи дарят композитору вдохновение, и даже воздух пропитан музыкой и благодатью. Безусловно, образ композитора в рассказе не претендует на полное соответствие прототипу, и взят Паустовским для усиления писательской мысли и создания пущего эмоционального эффекта и придания эстетики происходящему. Это скорее выдуманный персонаж со своей выдуманной историей, нежели реально существовавший композитор Чайковский. Однако этот факт нисколько не умаляет художественной ценности произведения, не отрицает его глубину и не лишает правдоподобности.

Дом композитора действительно был очень старым и совсем рассохся от жары. Но та атмосфера тепла и уюта, что царила в нем, буквально притягивала к себе, и покидать это место совсем не хотелось.

Чайковский любил свой дом, восхищался красотой леса и всего, что его окружало. Дом словно оживал в тот момент, когда композитор начинал играть на рояле. Звуки старого дерева звучали в унисон с прекрасной музыкой гениального композитора. Будто на сцене перед сотнями зрителей играет настоящий оркестр. Только одна вещь нарушала творческую идиллию музыканта – пять скрипучих половиц, которые словно бы мешали Чайковскому всякий раз добираться до музыкального инструмента. И если ему все удавалось пройти и через них и не вызвать жалобного стона, на лице его появлялась довольная улыбка. В отличном настроении Чайковский приступал к работе.

Ночами по всему дому раздавался скрип старого дерева, повторяя звуки дневной музыки. Композитор всегда мечтал создать композицию, подобную этой. Чайковский всегда старался как можно глубже и ярче передавать те незабываемые эмоции, что дарила ему красота сельской местности. Всю свою жизнь он посвятил Родине, запечатлевая в музыкальных произведениях чудесное очарование русских полей и лесов.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Паустовский. Все произведения

Скрипучие половицы. Картинка к рассказу

Сейчас читают

Жанровая направленность произведения отмечается в виде спортивной прозы, основной темой которой является изображение крепкой человеческой дружбы.

Рассказ "Перчатка" начинается с того, что придворное короля Франциска, не зная чем себя развлечь, придумали устроить сражение диких зверей. На арену выводят льва, тигра и двух барсов

По жанровой направленности произведение относится к коротким рассказам. Повествование в рассказе ведется от первого лица, рассказчика.

В книге рассказывается о существовании лисы-оборотня, которая жила в начале 21 столетия в Москве. Лису звали А Хули. Ей недавно исполнилось 2000 лет. Она занималась самообразованием

Великий композитор Чайковский жил в старом доме, который стоял на поляне в сосновом лесу. Композитор любил этот дом, но его ужасно раздражали скрипучие половицы. Чтобы пройти к роялю, ему нужно переступить через пять половиц, которые ужасно скрипели, когда на них вставали. Если Чайковскому удавалось пройти их, не заставив доски скрипнуть, он, довольный, садился за рояль и начинал играть.

Постепенно Чайковскому стало казаться, что весь дом ожидает, когда он будет играть на рояле. Даже половицы поскрипывали по ночам, вспоминая его дневную музыку. Прислушиваясь к этим звукам, он понимал, что в жизни его мало сделано, что очень трудно передать музыкой творения Пушкина, простые изображаемые им картины. Он вспомнил, как на днях укрылся от дождя в доме объездчика и любовался вбежавшей в избу девушкой, его дочерью, на ушах которой переливались подобно серьгам капли дождя в свете солнца. Он понял, что никакая музыка не передаст его ощущений. Он не ждал вдохновения, а всегда много работал, но у него не получалось выразить поэзию своей страны.

Как-то Чайковский проснулся рано утром и направился в своё любимое место, называвшееся Рудым Яром. Это место всегда дарило ему вдохновение. Так случилось и на этот раз. Пораженный обилием и красотой свете, он направился домой, где приказал никого не впускать к себе и сел за рояль. Он добивался ясной мелодии, которую могли бы понять далёкие от искусства люди.

Пришла Феня, дочь того объездчика, принесла ягод. Она сидела под окном и слушала игру Петра Ильича. Пришёл лесник из соседней усадьбы, Василий с жалобой на то, что помещик его продал весь лес из-за долгов. Он ругался со слугой, отказавшимся пускать его, пока хозяин творит, мол, даже босоногая девчонка понимает. Слуга взял ягоды и ушёл в дом, вскоре ушла и Феня, а Василий до самого вечера ждал, пока Чайковский перестанет играть, а затем рассказал ему, что новый хозяин собирается вырубить лес. В гневе композитор направился к губернатору. У того как раз были гости. Он принял Чайковского, выслушал и сказал, что по закону не может помочь. Чайковский не знал, как объяснить важность этого леса. Он вспоминал, как подошёл к нему однажды студент и спросил, в чём тайна его гения, на что Чайковский ответил, что никакой тайны нет: он просто садился за рояль и работал, как сапожник садится за свой станок. Но теперь композитор понимал, что не всё так просто. Уйдя от губернатора ни с чем, Пётр Ильич решил выкупить этот лес, заложив свои произведения. Утром он поехал к новому помещику, Трощенко. В усадьбе того не было, Чайковский нагнал его уже в лесу. Тот назначил цену, но наличных у композитора не было, а вексель брать помещик отказался. Чайковский направился домой. На пути ему попалась варварски срубленная сосна, которую пришлось бы объехать. Чайковский направился к себе пешком, он почти бежал, чтобы не замечать звука топоров, который окружал его. Тогда он понял, что придётся тотчас уехать, дабы не видеть этого варварства. Дома он сел за рояль, но тот не играл: ночью лопнула струна.

Вечером снова пришёл Василий, но дом был уже пуст. Затем пришёл Трощенко, но узнал, что хозяина нет, и, разругавшись с лесником, удалился.

Смысл повести в том, что богатство заключено не только в материальных вещах, но и духовных, природных, которые нужно беречь, ведь они составляют важную часть духовного богатства народа.

Скрипучие половицы. Читательский дневник

Советуем почитать

Художник-пейзажист какой-то период жил в имении молодого помещика Белокурова. Он не делал почти ничего. Большую часть времени спал, читал или просто отдыхал. Иногда уходил куда бродить.

В давние времена в Греции существовали многочисленные легенды, рассказывающие о появлении на Земле Богов. Но сколько людей, столько и мнений. Каждый пересказывал эти истории по-своему.

Пьеса начинается с размышлений Подколесина, который полеживал на диване, о разных вещах, в том числе и о женитьбе. Затем он приглашает слугу, расспрашивая его о сукне, необходимого для его сюртука.

В центре внимания читателя находится молодой человек по имени Колен, представленный в образе парня, которому 22 года. Он живет в прекрасном доме, где ему кушать готовит повар Николя

Главным героем романа является доктор Роберт Лэнгдон, являющийся профессором 1 из университетов столицы Франции. Он является экспертом по религиозному писанию, известным во всем Париже

Произведение Паустовского учит читателей любить природу и заботиться о ней. Призывает не губить леса и ее жителей. Призывает стремиться к духовным, а не материальным ценностям.

Отзыв

Данное произведение не оставило меня равнодушной. Великому русскому композитору, любящему природу, было больно видеть, как погибают деревья. Он не находил в природных ресурсах возможности обогатиться, для него природа была источником вдохновения, он ценил ее могущество, в отличие от других. И это очень печально, что остальные смогли так безжалостно поступить с лесом. Ужасно, когда для человека материальные ценности становятся дороже духовных.

Читайте по теме: Полный список для читательского дневника (в т.ч. краткое содержание, главные герои, главная мысль и т.п.) для 3 класса.

Читайте также: