Лесли риис про коалу ушастика краткое содержание

Обновлено: 13.04.2024

В книгу вошли рассказы известного современного австралийского писателя о коале. Автор изъездил всю Австралию - и как охотник, и как внимательный наблюдатель, - поэтому рассказы его не только поэтичны, но и полны интересного познавательного материала.

Весенние листья 1

Злоключения Ушастика 2

Ушастик находит себе новый дом 3

На краю гибели 4

Ушастик - глава семейства 5

Счастливая жизнь 6

Лесли Риис
Про коалу Ушастика

Весенние листья

Пришла та самая пора, когда деревья одеваются листвой: зеленые почки лопаются, и из них в сиреневой тени ветвей появляются красновато-коричневые, янтарные и рубиновые крохотные вестники весны. Наступает счастливейший на свете час рождения нежной, со сладким запахом листвы.

Ушастику было уже несколько месяцев от роду, когда он впервые высунул голову из материнской сумки. И… зажмурился Всё кругом блестело золотом. Он глянул вверх. Оказалось, что он высоко на дереве. Над головой сияло небо. А вокруг были ветки на которых, чуть дрожа, покачивались листья. Он посмотрел вниз. Ой даже голова закружилась - как далеко земля!

И он так напугался, что спрятался опять в сумку и не вылезал из нее целых два дня.

Но вот его охватило беспокойство. Ему вспомнились молоденькие листья, похожие на опущенные остриём вниз стрелочки их душистый аромат, и ужасно захотелось рассмотреть их поближе.

"Хватит сидеть в сумке", - сказал он себе. Ему надоело жить на одном молоке. Когда-то он был величиной всего с фасолину голый, слепой, беспомощный. А теперь стал пушистым, подвижным ростом в семь дюймов .

- Да, мама, пора мне выбираться из сумки!

К его удивлению, мать сама помогла ему вылезти. Но вскарабкаться на ветку не позволила.

- Нет, нет, - сказала она ему, - подожди. Ты ещё не готов к этому, сынок!

И, взяв на руки, прижала к груди, чтобы глаза его тем временем привыкли к свету, тело - к ветрам, а уши - к лесным звукам. С соседнего дерева, приветствуя появление нового обитателя леса, переливчато заголосили медоеды, застрекотала болтунья-сорока, захохотала кукабарра, затрещала трещотка.

Ушастик со страху вцепился в мать, но она вовсе не рассердилась. Мех у неё был густой, длинношёрстный, пушистый, а его пальчики были как раз приспособлены для хватания. Ушастику не терпелось сделать многое, но прежде всего попробовать на вкус те тёмно-красные листочки, что блестели на кончике веток. Но нет! Ещё несколько дней, когда он чувствовал голод, он должен был, засунув голову в материнскую сумку, довольствоваться молоком. А насытившись, развлекался, докучая своей матери тем, что лазил по ней - через голову по носу спускался на грудь, - цепко держась за её мех чёрными когтями.

Больше всего ему нравилось сидеть у неё на спине. Прямо дух захватывает, когда ты так высоко над веткой, на которой пристроилась мама!

Утомившись от миросозерцания, он принимался зевать: ему хотелось спать.

И тогда мать - её звали Пушистые Ушки - брала его на руки, и он засыпал, положив головку ей на грудь.

Но ни ночью, ни днём у них с мамой не бывало долгого сна. Не проходило и часа, как они просыпались от голода. Мать карабкалась дальше по ветке, пока не натыкалась на новый пучок сочных эвкалиптовых листьев. Лапкой она притягивала их к себе и с жадностью принималась жевать, начиная со стебля и оставляя нежную стрелку напоследок. Защёчные мешки помогали ей лучше пережёвывать пищу.

А юный Ушастик тем временем пристраивался у неё на спине и тоже пытался схватить листья. Мать следила, чтобы и ему кое-что досталось. Попадались не только молоденькие красновато-янтарные, нежные и сладкие на вкус стрелочки, которые ему нравились, а порой и прошлогодние, жёсткие, словно окостеневшие, какого-то серовато-зелёного цвета.

- Подожди, пока я сам начну срывать листья, - злился Ушастик. - Тогда буду есть только самые молоденькие!

- Тэч, тэч! - строго останавливала его мать и легонько шлёпала.

Вскоре Ушастик стал понимать, какое огромное дерево служит им убежищем. Теперь он ясно различал громадные, тянущиеся вверх сучья, с которых под палящими лучами солнца местами слезла кора, и голая, растрескавшаяся древесина казалась мёртвой на фоне яркого неба. А вот увидеть, что дерево это растёт на огромном полуострове, вдоль и поперёк изрезанном зелёными холмами и окаймлённом извилистой линией уходящих на многие мили вдаль песчаных пляжей и отвесных скал, он ещё не мог, как не мог и разглядеть бескрайние просторы сверкающего под солнцем океана, с грохотом обрушивающего на песчаный берег свои волны.

Но зато очень скоро всем своим существом он уловил, что нет для коал лучшей страны, чем та, где он родился, ибо от края до края она покрыта густыми лесами, в которых, теснясь, тянутся к свету своей пышной кроной эвкалипты.

Ушастик обнаружил, что на их дереве живут ещё три взрослых коалы. Самым большим и сильным был старый Лежебока, отец Ушастика. У Лежебоки было только два занятия: он либо ел, либо спал. А на спине каждой из двух других коал сидел свой малыш.

Однажды Ушастик увидел, что его отец проснулся, зевнул, огляделся по сторонам и вдруг одним прыжком перемахнул на другую ветку, в трёх футах ниже первой.

Ушастик был в восторге. Вот это прыжок!

- Вот если бы ты могла так прыгать! - сказал он на ухо матери, со спины которой так и не спешил слезть. - Но разве мамы что-нибудь умеют!

- Тэч! Тэч! Так уж и не умеют! - послышалось в ответ. И не успел Ушастик вцепиться в мамину шерсть острыми чёрными коготками, как уже летел по воздуху. На мгновение ему даже показалось, что он оторвался от мамы. Но мать спокойно опустилась на ветку в добрых шести футах от той, где они сидели.

- З… здорово! - заикаясь, произнёс Ушастик. - А… а мне можно попробовать?

- Попробуешь, но не сейчас, - строго ответила мать. С тех пор, приметил Ушастик, его мать стала всё чаще перебираться с одной ветки на другую. Но делала она это вовсе не для развлечения. Она объяснила ему, что коалы, в отличие от наземных животных, мало двигаются. Когда живёшь высоко на дереве, любое движение связано с опасностью. Перебираться же с ветки на ветку приходится тогда, когда становится всё труднее и труднее найти вкусные листья. Наступало лето, яркое солнце пекло немилосердно, и большое дерево не могло спасти свою листву от его жгучих лучей.

К ночи после одного из таких жарких, безоблачных дней взрослые коалы стали проявлять всё большее беспокойство. Особенно энергичным, как ни странно, казался коала-отец. Обычно Лежебока сидел на самой верхней ветке, а нынче он поочерёдно спустился к каждой из своих трёх жён, чтобы сообщить им нечто важное.

- Хрр! Хрр! - ворчал он, издавая низкие, гортанные звуки. - Хфф! Хфф! Сегодня мы уходим с этого старого дерева и пойдём… хрр… хфф… на поиски нового!

Все были в сборе. Но, увы, планы не всегда сбываются. Когда сумерки окрасили ставшие совсем голыми ветви в ярко-розовый цвет, Пушистые Ушки, мама Ушастика, уловила внизу под деревом какой-то еле слышный звук. Будто кто-то тихо-тихо ступал по сухим листьям на земле.

Вглядевшись, Пушистые Ушки рассмотрела под тенистым кустом тёмно-зелёной медуницы рыжевато-коричневый хвост какого-то животного. Динго или лиса? И тот и другой были заклятыми врагами коал. И кто бы из них ни оказался там, внизу, они будут терпеливо ждать, не спустится ли с дерева какой-нибудь глупый малыш.

Пушистые Ушки знала, что на вершине камедного дерева коалы почти в безопасности, им страшен только орёл, а вот на земле…

О своих опасениях она поведала другим коалам, и Лежебока взялся следить сам, пока не заснул. На следующий день зверь опять сидел под кустом медуницы и, облизываясь, поглядывал вверх, надеясь, что кто-нибудь из коал спустится. Да, это была лиса.

И коалы не слезали с дерева ещё день, ещё ночь, и так целую неделю.

К тому времени листьев на дереве почти не осталось. Голым стояло оно и под звёздным ночным небом, и под безжалостно палящими лучами солнца. Коалы голодали. Ушастик плакал и просил есть.

Затем дня два лисы не было видно. Лежебока проснулся и решил, что пора отправляться в путь.

Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:

Лесли Риис Про коалу Ушастика

Про коалу Ушастика: краткое содержание, описание и аннотация

В книгу вошли рассказы известного современного австралийского писателя о коале. Автор изъездил всю Австралию — и как охотник, и как внимательный наблюдатель, — поэтому рассказы его не только поэтичны, но и полны интересного познавательного материала.

Лесли Риис: другие книги автора

Кто написал Про коалу Ушастика? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.

Лесли Риис: Про коалу Ушастика

Про коалу Ушастика

Лесли Риис: Тихоня

Тихоня

Лесли Риис: Про коалу Ушастика, черепаху Сарли и Карроинги-эму

Про коалу Ушастика, черепаху Сарли и Карроинги-эму

В течение 24 часов мы закроем доступ к нелегально размещенному контенту.

Лесли Риис: Про коалу Ушастика, черепаху Сарли и Карроинги-эму

Про коалу Ушастика, черепаху Сарли и Карроинги-эму

Всеволод Гаршин: Рассказы

Рассказы

Лесли Риис: Тихоня

Тихоня

Хосе де ла Куадра: Морская раковина. Рассказы

Морская раковина. Рассказы

Сергей Никитин: Рисунок акварелью (Повести и рассказы)

Рисунок акварелью (Повести и рассказы)

Энгус Уилсон: Рассказы

Рассказы

Про коалу Ушастика — читать онлайн бесплатно полную книгу (весь текст) целиком

Про коалу Ушастика


Фото

Пришла та самая пора, когда деревья одеваются листвой: зеленые почки лопаются, и из них в сиреневой тени ветвей появляются красновато-коричневые, янтарные и рубиновые крохотные вестники весны. Наступает счастливейший на свете час рождения нежной, со сладким запахом листвы.

Ушастику было уже несколько месяцев от роду, когда он впервые высунул голову из материнской сумки. И… зажмурился Всё кругом блестело золотом. Он глянул вверх. Оказалось, что он высоко на дереве. Над головой сияло небо. А вокруг были ветки на которых, чуть дрожа, покачивались листья. Он посмотрел вниз. Ой даже голова закружилась — как далеко земля!

И он так напугался, что спрятался опять в сумку и не вылезал из нее целых два дня.

Но вот его охватило беспокойство. Ему вспомнились молоденькие листья, похожие на опущенные остриём вниз стрелочки их душистый аромат, и ужасно захотелось рассмотреть их поближе.

— Да, мама, пора мне выбираться из сумки!

К его удивлению, мать сама помогла ему вылезти. Но вскарабкаться на ветку не позволила.

— Нет, нет, — сказала она ему, — подожди. Ты ещё не готов к этому, сынок!

И, взяв на руки, прижала к груди, чтобы глаза его тем временем привыкли к свету, тело — к ветрам, а уши — к лесным звукам. С соседнего дерева, приветствуя появление нового обитателя леса, переливчато заголосили медоеды, застрекотала болтунья-сорока, захохотала кукабарра, затрещала трещотка.

Ушастик со страху вцепился в мать, но она вовсе не рассердилась. Мех у неё был густой, длинношёрстный, пушистый, а его пальчики были как раз приспособлены для хватания. Ушастику не терпелось сделать многое, но прежде всего попробовать на вкус те тёмно-красные листочки, что блестели на кончике веток. Но нет! Ещё несколько дней, когда он чувствовал голод, он должен был, засунув голову в материнскую сумку, довольствоваться молоком. А насытившись, развлекался, докучая своей матери тем, что лазил по ней — через голову по носу спускался на грудь, — цепко держась за её мех чёрными когтями.

Фото

Больше всего ему нравилось сидеть у неё на спине. Прямо дух захватывает, когда ты так высоко над веткой, на которой пристроилась мама!

Утомившись от миросозерцания, он принимался зевать: ему хотелось спать.

И тогда мать — её звали Пушистые Ушки — брала его на руки, и он засыпал, положив головку ей на грудь.

Но ни ночью, ни днём у них с мамой не бывало долгого сна. Не проходило и часа, как они просыпались от голода. Мать карабкалась дальше по ветке, пока не натыкалась на новый пучок сочных эвкалиптовых листьев. Лапкой она притягивала их к себе и с жадностью принималась жевать, начиная со стебля и оставляя нежную стрелку напоследок. Защёчные мешки помогали ей лучше пережёвывать пищу.

А юный Ушастик тем временем пристраивался у неё на спине и тоже пытался схватить листья. Мать следила, чтобы и ему кое-что досталось. Попадались не только молоденькие красновато-янтарные, нежные и сладкие на вкус стрелочки, которые ему нравились, а порой и прошлогодние, жёсткие, словно окостеневшие, какого-то серовато-зелёного цвета.

— Подожди, пока я сам начну срывать листья, — злился Ушастик. — Тогда буду есть только самые молоденькие!

— Тэч, тэч! — строго останавливала его мать и легонько шлёпала.

Вскоре Ушастик стал понимать, какое огромное дерево служит им убежищем. Теперь он ясно различал громадные, тянущиеся вверх сучья, с которых под палящими лучами солнца местами слезла кора, и голая, растрескавшаяся древесина казалась мёртвой на фоне яркого неба. А вот увидеть, что дерево это растёт на огромном полуострове, вдоль и поперёк изрезанном зелёными холмами и окаймлённом извилистой линией уходящих на многие мили вдаль песчаных пляжей и отвесных скал, он ещё не мог, как не мог и разглядеть бескрайние просторы сверкающего под солнцем океана, с грохотом обрушивающего на песчаный берег свои волны.

Но зато очень скоро всем своим существом он уловил, что нет для коал лучшей страны, чем та, где он родился, ибо от края до края она покрыта густыми лесами, в которых, теснясь, тянутся к свету своей пышной кроной эвкалипты.

Про коалу Ушастика

Про коалу Ушастика, черепаху Сарли и Карроинги-эму - img02.jpg

Пришла та самая пора, когда деревья одеваются листвой: зеленые почки лопаются, и из них в сиреневой тени ветвей появляются красновато-коричневые, янтарные и рубиновые крохотные вестники весны. Наступает счастливейший на свете час рождения нежной, со сладким запахом листвы.

Ушастику было уже несколько месяцев от роду, когда он впервые высунул голову из материнской сумки. И… зажмурился Всё кругом блестело золотом. Он глянул вверх. Оказалось, что он высоко на дереве. Над головой сияло небо. А вокруг были ветки на которых, чуть дрожа, покачивались листья. Он посмотрел вниз. Ой даже голова закружилась – как далеко земля!

И он так напугался, что спрятался опять в сумку и не вылезал из нее целых два дня.

Но вот его охватило беспокойство. Ему вспомнились молоденькие листья, похожие на опущенные остриём вниз стрелочки их душистый аромат, и ужасно захотелось рассмотреть их поближе.

– Да, мама, пора мне выбираться из сумки!

К его удивлению, мать сама помогла ему вылезти. Но вскарабкаться на ветку не позволила.

– Нет, нет, – сказала она ему, – подожди. Ты ещё не готов к этому, сынок!

И, взяв на руки, прижала к груди, чтобы глаза его тем временем привыкли к свету, тело – к ветрам, а уши – к лесным звукам. С соседнего дерева, приветствуя появление нового обитателя леса, переливчато заголосили медоеды, застрекотала болтунья-сорока, захохотала кукабарра, затрещала трещотка.

Ушастик со страху вцепился в мать, но она вовсе не рассердилась. Мех у неё был густой, длинношёрстный, пушистый, а его пальчики были как раз приспособлены для хватания. Ушастику не терпелось сделать многое, но прежде всего попробовать на вкус те тёмно-красные листочки, что блестели на кончике веток. Но нет! Ещё несколько дней, когда он чувствовал голод, он должен был, засунув голову в материнскую сумку, довольствоваться молоком. А насытившись, развлекался, докучая своей матери тем, что лазил по ней – через голову по носу спускался на грудь, – цепко держась за её мех чёрными когтями.

Больше всего ему нравилось сидеть у неё на спине. Прямо дух захватывает, когда ты так высоко над веткой, на которой пристроилась мама!

Утомившись от миросозерцания, он принимался зевать: ему хотелось спать.

И тогда мать – её звали Пушистые Ушки – брала его на руки, и он засыпал, положив головку ей на грудь.

Но ни ночью, ни днём у них с мамой не бывало долгого сна. Не проходило и часа, как они просыпались от голода. Мать карабкалась дальше по ветке, пока не натыкалась на новый пучок сочных эвкалиптовых листьев. Лапкой она притягивала их к себе и с жадностью принималась жевать, начиная со стебля и оставляя нежную стрелку напоследок. Защёчные мешки помогали ей лучше пережёвывать пищу.

А юный Ушастик тем временем пристраивался у неё на спине и тоже пытался схватить листья. Мать следила, чтобы и ему кое-что досталось. Попадались не только молоденькие красновато-янтарные, нежные и сладкие на вкус стрелочки, которые ему нравились, а порой и прошлогодние, жёсткие, словно окостеневшие, какого-то серовато-зелёного цвета.

– Подожди, пока я сам начну срывать листья, – злился Ушастик. – Тогда буду есть только самые молоденькие!

– Тэч, тэч! – строго останавливала его мать и легонько шлёпала.

Вскоре Ушастик стал понимать, какое огромное дерево служит им убежищем. Теперь он ясно различал громадные, тянущиеся вверх сучья, с которых под палящими лучами солнца местами слезла кора, и голая, растрескавшаяся древесина казалась мёртвой на фоне яркого неба. А вот увидеть, что дерево это растёт на огромном полуострове, вдоль и поперёк изрезанном зелёными холмами и окаймлённом извилистой линией уходящих на многие мили вдаль песчаных пляжей и отвесных скал, он ещё не мог, как не мог и разглядеть бескрайние просторы сверкающего под солнцем океана, с грохотом обрушивающего на песчаный берег свои волны.

Но зато очень скоро всем своим существом он уловил, что нет для коал лучшей страны, чем та, где он родился, ибо от края до края она покрыта густыми лесами, в которых, теснясь, тянутся к свету своей пышной кроной эвкалипты.

Ушастик обнаружил, что на их дереве живут ещё три взрослых коалы. Самым большим и сильным был старый Лежебока, отец Ушастика. У Лежебоки было только два занятия: он либо ел, либо спал. А на спине каждой из двух других коал сидел свой малыш.

Однажды Ушастик увидел, что его отец проснулся, зевнул, огляделся по сторонам и вдруг одним прыжком перемахнул на другую ветку, в трёх футах ниже первой.

Ушастик был в восторге. Вот это прыжок!

– Вот если бы ты могла так прыгать! – сказал он на ухо матери, со спины которой так и не спешил слезть. – Но разве мамы что-нибудь умеют!

– Тэч! Тэч! Так уж и не умеют! – послышалось в ответ. И не успел Ушастик вцепиться в мамину шерсть острыми чёрными коготками, как уже летел по воздуху. На мгновение ему даже показалось, что он оторвался от мамы. Но мать спокойно опустилась на ветку в добрых шести футах[2] от той, где они сидели.

– З… здорово! – заикаясь, произнёс Ушастик. – А… а мне можно попробовать?

– Попробуешь, но не сейчас, – строго ответила мать. С тех пор, приметил Ушастик, его мать стала всё чаще перебираться с одной ветки на другую. Но делала она это вовсе не для развлечения. Она объяснила ему, что коалы, в отличие от наземных животных, мало двигаются. Когда живёшь высоко на дереве, любое движение связано с опасностью. Перебираться же с ветки на ветку приходится тогда, когда становится всё труднее и труднее найти вкусные листья. Наступало лето, яркое солнце пекло немилосердно, и большое дерево не могло спасти свою листву от его жгучих лучей.

К ночи после одного из таких жарких, безоблачных дней взрослые коалы стали проявлять всё большее беспокойство. Особенно энергичным, как ни странно, казался коала-отец. Обычно Лежебока сидел на самой верхней ветке, а нынче он поочерёдно спустился к каждой из своих трёх жён, чтобы сообщить им нечто важное.

– Хрр! Хрр! – ворчал он, издавая низкие, гортанные звуки. – Хфф! Хфф! Сегодня мы уходим с этого старого дерева и пойдём… хрр… хфф… на поиски нового!

Все были в сборе. Но, увы, планы не всегда сбываются. Когда сумерки окрасили ставшие совсем голыми ветви в ярко-розовый цвет, Пушистые Ушки, мама Ушастика, уловила внизу под деревом какой-то еле слышный звук. Будто кто-то тихо-тихо ступал по сухим листьям на земле.

Вглядевшись, Пушистые Ушки рассмотрела под тенистым кустом тёмно-зелёной медуницы рыжевато-коричневый хвост какого-то животного. Динго или лиса? И тот и другой были заклятыми врагами коал. И кто бы из них ни оказался там, внизу, они будут терпеливо ждать, не спустится ли с дерева какой-нибудь глупый малыш.

Пушистые Ушки знала, что на вершине камедного дерева коалы почти в безопасности, им страшен только орёл, а вот на земле…

О своих опасениях она поведала другим коалам, и Лежебока взялся следить сам, пока не заснул. На следующий день зверь опять сидел под кустом медуницы и, облизываясь, поглядывал вверх, надеясь, что кто-нибудь из коал спустится. Да, это была лиса.

И коалы не слезали с дерева ещё день, ещё ночь, и так целую неделю.

К тому времени листьев на дереве почти не осталось. Голым стояло оно и под звёздным ночным небом, и под безжалостно палящими лучами солнца. Коалы голодали. Ушастик плакал и просил есть.

Мы всегда рады честным, конструктивным рецензиям. Лабиринт приветствует дружелюбную дискуссию ценителей и не приветствует перепалки и оскорбления.

В сборнике четыре истории об австралийских животных: коале Ушастике, утконосе Тихоне, эму Карроинги и морской черепахе Сарли. В этих повестях перемешан научно-популярный и художественный взгляд. Риис придумывает истории из жизни животных, наделяет их именами, почти человеческими чертами характера, эмоциями и переживаниями, но одновременно ему удается вплести в повествование и вполне научные данные о поведении и привычках животных. О каждом из своих героев Риис рассказывает от самого рождения, не пропуская ни одного этапа их жизни. Риис не был зоологом, но очень много путешествовал по дикой Австралии, интересовался ее природой и глубоко изучал её, поэтому научная составляющая в его книгах вполне достоверна. Читатель узнает из книги о рождении и взрослении животного, о питании, жизни в сообществе, о том, как животное приспособлено к среде обитания, причем все это рассказано в форме почти приключенческой истории, поэтому читать интересно и тем, кто не слишком интересуется зоологией.

Особенно Риис останавливается на взаимоотношениях животных и человека, подчеркивая, что человек – это самый опасный враг, причем не только как охотник, вооруженный достижениями современной техники, но и как захватчик земель. И даже, казалось бы, благие намерения человека очень часто вредят животным – как это было с коалой Тихоней, которого взяла к себе в дом семья Андерсонов. Здесь антропоморфизм – то, что животные наделяются почти человеческим эмоциями – идет на пользу истории и помогает ребенку сострадать животному.

Книга проиллюстрирована рисунками советского художника-анималиста Георгия Никольского. Примечательно, что Никольский учился на зоолога, одновременно занимаясь живописью (одним из его учителей был знаменитый художник- и скульптор-анималист Василий Ватагин). Простым черно-белым рисунком, легким росчерком пера Никольскому очень точно удается ловить позы животных, их повадки и реакции.

Книга ориентирована на старших дошкольников и младших школьников.

Ну вот, получила свой экземпляр и не могу удержаться от второго отзыва.

Книгой осталась довольна, она аккуратная и без лишних наворотов. Обложка у книги крепкая, блок прошит. По весу она очень легка за счет бумаги. Некоторые такую бумагу не любят, видимо ее и называют "пухлый" офсет. По цвету бумага не чисто белая, а слегка желтоватая, на ощупь - не очень гладкая. Если кто-то покупал сказки Братьев Гримм в пересказе Введенского от Детгиза, то там бумага такая же и даже запах одинаковый у книг. Шрифт крупный, буква "ё" присутствует, опечаток не нашла, есть сноски с пояснениями.

Количество иллюстраций меня устроило - их 32 (те, которые располагаются сразу на двух страничках я считала за одну), большинство из них не полностраничные, но они не мелкие. Я насчитала всего 3 места, где идут 3 разворота подряд без иллюстраций. Качество, наверное, устроит не всех, но в детстве, в моей книжке времен перестройки, они были такие же (даже чуть меньше размером и яркостью) и мне они нравились, поэтому и сейчас я довольна. Как говорит мой ребенок, они (иллюстрации) - милые. Ну как может не нравится этот очаровашка-коала Ушастик?

Повести в книге не большие, примерно по 30 страничек каждая, они простые и понятные. Действительно подойдут старшим дошкольникам и младшим школьникам. На мой взгляд они ни чем не хуже Бианки, Баруздина или Чарушина и если говорить совсем откровенно, то истории Лесли Рииса мне нравятся больше, так было в детстве, так осталось и сейчас. В этих историях есть и дух приключений, пропитанный борьбой за жизнь; есть и интересные сведения о животных-эндемиках Австралии: об их повадках, образе жизни, причем эта информация очень умело вплетена в суть повествования, а не выглядит как какое-то отступление; есть и хороший посыл о том, что люди должны беречь природу, относиться к ней с уважением, заботится о братьях наших меньших - словом, читать одно удовольствие. Для каких-то родителей некоторые моменты в книге могут быть неприемлемыми, например, здесь есть описание схватки страуса и собаки-динго, после чего динго падает замертво, затрагиваются темы появления на свет детенышей (конечно без подробностей).

Что мне особенно нравится в этих историях, так это то, что несмотря на описываемые трагические события и постоянное волнение за судьбу зверушек, которое присутствует при чтении, в них всегда благополучный конец. Не останется у деток горького послевкусия от прочитанного и вполне может появится желание вернуться к этой книге вновь.

Читайте также: