Сочинение на тему контраст мистики и реализма в произведениях гоголя

Обновлено: 15.07.2024

ИЛЛЮСТРАЦИЯ: А.А. ИВАНОВА (1806-1858) картина "Явление Христа народу", где один из последних в толпе и ближних к Христу человек в выцветшем красно буром плаще - Николай Гоголь.


Почему же простая низкая природа является у одного художника в каком то свету. И почему же та же самая природа у другого кажется низкою, а, между тем, он так же был верен природе? Но нет, нет в ней чего-то озаряющего. - Н.В. Гоголь. Портрет
___________________________________________________
__________________________

Ф а у с т. Мне скучно, бес!

М е ф и с т о ф е л ь.
Что делать, Фауст?
Таков вам положен предел,
Его ж никто не преступает.
Вся тварь разумная скучает:
Иной от лени, тот от дел;
Кто верит, кто утратил веру…

Ф а у с т. Что там белеет? говори.

М е ф и с т о ф е л ь.
Корабль испанский трехмачтовый…
На нем мерзавцев сотни три,
Две обезьяны, бочки злата,
Да груз богатый шоколата,
Да модная болезнь: она
Недавно вам подарена.

Ф а у с т. Всё утопить.

«О художниках и об искусстве он изъяснялся теперь резко: утверждал, что прежним художникам уже чересчур много приписано достоинства, что все они до Рафаэля писали не фигуры, а селедки; что существует только в воображении рассматривателей мысль, будто бы видно в них присутствие какой-то святости; что сам Рафаэль даже писал не все хорошо и за многими произведениями его удержалась только по преданию слава; что Микель-Анжел хвастун, потому что хотел только похвастать знанием анатомии, что грациозности в нем нет никакой и что настоящий блеск, силу кисти и колорит нужно искать только теперь, в нынешнем веке. Тут, натурально, невольным образом доходило дело и до себя.

В те дни, когда мне были новы
Все впечатленья бытия.
Когда возвышенные чувства,
Свобода, слава и любовь
И вдохновенные искусства
Так сильно волновали кровь.
Тогда какой-то злобный гений
Стал тайно навещать меня.
Печальны были наши встречи:
Его улыбка, чудный взгляд,
Его язвительные речи
Вливали в душу хладный яд
Неистощимой клеветою
Он провиденье искушал;
Он звал прекрасное мечтою;
Он вдохновенье презирал.
* * *

И вот. недуг повергнул злой
Его на одр мученья.
Растерзан лютою рукой,
Не чая исцеленья,
Всечасно пред собой он зрит
Отверзту дверь могилы;
И у возглавия сидит
Над ним призрак унылый.

«С чувством невольного изумления созерцали знатоки новую, невиданную кисть. Все тут, казалось, соединилось вместе: изученье Рафаэля, отраженное в высоком благородстве положений, изучение Корреджия, дышавшее в окончательном совершенстве кисти. Но властительней всего видна была сила созданья, уже заключенная в душе самого художника. Последний предмет в картине был им проникнут; во всем постигнут закон и внутренняя сила. Везде уловлена была эта плывучая округлость линий, заключенная в природе, которую видит только один глаз художника-создателя и которая выходит углами у копииста. Видно было, как все извлеченное из внешнего мира художник заключил сперва себе в душу и уже оттуда, из душевного родника, устремил его одной согласной, торжественной песнью.

Лорд Генри хочет сделать из Дориана свободного от условностей титана духа: "Единственное, о чем никогда не пожалеешь, это наши ошибки и заблуждения." - как удивляться, что ученик превзошёл такого учителя?! Нарисовавший портрет Дориана художник Бэйзил Холуорд виноват иначе: он возжелал "остановить мгновение" красоты Дориана, для которого такое искушение оказалось непомерным. Красота и жизнь мимолётны, но именно мимолётность заставляет задуматься об ответственности и возможном возмездии за свои поступки. Так фантастика служит тонкому натуралистичному психологизму.

Оскар Уальд видел примеры тому, что переходя в достояние общественности, искусство способно столь же прикрывать общественные язвы, сколько и пытается вещать истину, которую общество с помощью того же искусства всегда извращает: “Так называемые безнравственные книги — это те, которые показывают миру его пороки, вот и всё. ” (Уальд) - с этим можно спорить. Но стоит повернуть тему чуть иначе и спорить будет труднее: " Нет книг нравственных или безнравственных. Есть книги хорошо написанные или написанные плохо. Вот и все." А можно и ещё иначе сказать: "Правда жизни открывается нам именно в форме парадоксов. Чтобы постигнуть действительность, надо видеть, как она балансирует на канате. И только посмотрев все те акробатические штуки, какие проделывает Истина, мы можем правильно судить о ней" Какое из утверждений верно? Все на своём месте верны. С тем же, что секрет истинной жизни произведения искусства скрыт в душе художника, - спорить просто глупо.

ЕВАНГЕЛИЕ от М а т ф е я (ГЛ. 25: 13—30): «Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий. Ибо Он поступит, как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое: и одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе; и тотчас отправился. Получивший пять талантов пошел, употребил их в дело и приобрел другие пять талантов; точно так же и получивший два таланта приобрел другие два; получивший же один талант пошел и закопал его в землю. По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчета. Получивший пять талантов принес другие пять талантов и говорит: господин! пять талантов ты дал мне; вот, другие пять талантов я приобрел на них. Господин его сказал ему: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего.

РЕАЛИЗМ Г о г о л я – будить спящие души и красотою построения своих текстов дарить надежду и художественное удовольствие не спящим. Но понимать красоту художественных текстов – этому тоже надо учиться. Ни Пушкин, ни Гоголь, ни Гёте и Уальд и все мировые гении вместе не в силах проделать за нас эту работу: их тексты просто регулярно надо читать и перечитывать.

Одна из особенностей творчества Н. В. Гоголя – видение мира через фантастику. Мистические мотивы присутствуют во многих его произведениях, в том числе в повести “Портрет”. Для того чтобы понять их сущность, лучшего всего исследовать их связь с народным творчеством­ и объективной реальностью, которая окружала писателя.

За основу своих произведений Гоголь часто брал народные сказания, которые не имели никаких научных доказательств, и превращал их в целостные истории.

В 30-е годы XIX века тема мистицизма была

для него особенно актуальной. Кроме того, в этот период он часто писал о людях творческих – писателях, художниках, музыкантах. Все это в значительной степени отразилось в его повести “Портрет”.

В ней автор описал жизнь и судьбы двух художников из разных городов. Несмотря на разницу в характерах, оба они столкнулись с загадочным портретом ростовщика, который приносил всем несчастья. В том, как они поступили с ним, также проявилась разница характеров героев.

Первый воспользовался им, чтобы разбогатеть, буквально продав душу дьяволу. А Второй, наоборот, предпочел найти и уничтожить портрет, чтобы

он больше не приносил людям беды. Нужно отметить, что мир Петербурга у писателя совершенно реальный и узнаваемый, такой, каким он ему всегда виделся.

Однако ради интриги он ввел в него немного фантастических, ускользающих от понимания элементов. В первой части произведения мы знакомимся с молодым, талантливым художником, который никак не может самостоятельно расплатиться с долгами по квартире.

Чартков А. П. мало зарабатывает и живет в бедно обставленной комнате. Время от времени он скупает понравившиеся ему картины и приносит их домой. Так, он нашел портрет старика-азиата, который при ближайшем рассмотрении был совсем как “живой”.

Он его приобрел за двугривенный, а в итоге изрядно разбогател, так как из рамы портрета на следующий день выпал мешочек с деньгами. Чартков этой неожиданной находке обрадовался. Он даже не подумал, чем может обернуться его “богатство”.

Вскоре он переехал в роскошные апартаменты, стал одеваться как франт, писать под заказ дорогие картины, не прикладывая особых усилий. Такое положение дел героя устраивало. Но реальность была такой, что ничего не дается просто так. За свое материальное благополучие он заплатил потерей таланта, а впоследствии и смертью души.

Как мы узнали из второй части повести, портрет этот был непростой.

Ростовщик, изображенный на нем, и при жизни приносил людям много бед. Все его должники либо сходили с ума, либо становились жутко ревнивыми, завистливыми. Так или иначе, у них у всех умирала душа.

С одной стороны, автор прав. Часто в погоне за деньгами, мы теряем свои лучшие качества. Но все-таки главной линией в произведении остается мистика, поэтому в конце портрет каким-то странным образом пропадает с аукциона.

Н. В. Гоголь, один из известнейших писателей XIX века. Его творчество пропитано мистикой, чем-то загадочным, иногда паранормальным. Но всегда наблюдается контраст с реализмом, настоящим миром. Именно это и привлекает читателей.

Например, казалось бы скучное произведение "Шинель", в котором раскрывается тема "маленького человека".

Разве интересно наблюдать за жизнью мелкого чиновника, целью жизни которого стала верхняя одежда? Думаю, нет. Но стоит только дочитать произведение до момента исполнения цели Акакия Акакиевича, так сразу начинается самое интересное в его жизни и, конечно же, в повести. Его грабят, он заболевает, умирает. Всё? Нет, это ещё не конец. Теперь на одной из улиц блуждает призрак чиновника, срывающего со всех проходящих граждан шинели. Но только ему удаётся раздеть "значительное лицо", как призрак Акакия Акакиевича исчезает. Но появляется другой — большего роста и с усами. И здесь автор оставляет нас, заканчивая произведение.

Можно рассмотреть и другое произведение Н. В. Гоголя из цикла "Петербургских повестей" — повесть "Портрет". Мистика в ней проявляется в большей степени и уже в самом начале перед нами предстаёт загадочный портрет ростовщика, приносящий всем его владельцам несчастья. Чартков буквально продал душу дьяволу, чем и поплатился в дальнейшем, оказавшись в депрессии, он совершил самоубийство. Другой же владелец, почуяв неладное, постарался как можно быстрее избавиться от портрета. Уже в конце, на аукционе, картина таинственным образом всё-таки исчезает. На этом моменте повесть завершается.

Произведения Н. В. Гоголя пропитаны мистическими мотивами, но они прекрасно контрастируют с реализмом. Он был одним из немногих писателей, кто поднимал такую тему в произведениях, при этом делал это мастерски, увлекая читателей интересным стилем написания.

Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Николай Васильевич Гоголь, пожалуй, самый знаменитый и талантливый писатель, который с легкостью в своих трудах объединяет потусторонний мистический мир с миром людей. Удивительные, увлекательные, ни на что не похожие повести заставляют сердце замирать от восторга, лишь только начинаешь читать первые строки его творений.

Источником для творчества у Гоголя всегда выступал мистический этно-фольклор. В его работах они получали возможность вновь заявить о себе, выступая, то, как добро, то, как зло.

Моей любимой повестью является "Ночь перед Рождеством". В центре сюжета головокружительные взаимоотношения жителей Диканьки между собой, и с потусторонними гостями – чертями. Главный герой – молодой кузнец Вакула. Сильный, смелый. Он не побоялся оседлать чёрта, что бы поскорее добраться, к императрице в Петербург. Мне кажется, что это очень добрая, хорошая, и по-своему светлая рождественская история, которая заставляет поверить в то, что чудеса существуют и мечты сбываются. Думаю, что по уровню мастерства, и значения этого творения для нас, его можно смело поставить на одну полку с книгами не менее гениального писателя – Чарльза Диккенса.

Еще одна интересная история с элементами народной мистики – это "Утопленница". В своей повести, автор отобразил стиль жизни хутора, национальную колористку украинцев, переплетя её с историей молодой девушки – утопленницы. В этой работе, автор изобразил потустороннюю силу доброй и отзывчивой, которая помогла главному герою жениться на любимой девушке.

Надо отметить, что Николай Гоголь с неким трепетом, осой любовью относиться к своим мистическим героям, будь они добрые, или злые. Прописывает каждому из них свой характер, описывает их внешность до мельчайших деталей.

Так в повести "Вий" главному отрицательному персонажу отводится особая роль, хотя увидеть его можно лишь прочитав произведение до конца. Очень умелый подход, создать интригу и держать в напряжении своего читателя до финала.

Но немало мистики было и в жизни самого писателя. В частности, о том, как познакомились его родители. Отец увидел мать во сне, еще до её рождения. Возможно, это и подстрекало Николая быть одновременно подверженным магии, мистики, и в тоже время быть набожным христианином. Особенно, религия тесно вошла в его жизнь после смерти жены друга. Страх окутал писателя своей сильной рукой, и не отпускал его до конца его дней.

Не заканчивается мистика и после его смерти. Когда писателя перезахоронили, то, как, утверждают очевидцы, у Николая Гоголя не было черепа, а сам скелет был перевёрнут.

Николай Васильевич Гоголь – совершенно уникальный писатель, не похожий на других мастеров слова. В его творчестве много поразительного, вызывающего восхищение и удивление: смешное переплетается с трагическим, фантастическое с реальным. Уже давно установлено, что основа комического у Гоголя – это карнавальность, то есть такая ситуация, когда герои как бы надевают маски, проявляют непривычные свойства, меняются местами и все кажется перепутанным, перемешанным. На этой основе и возникает очень своеобразная гоголевская фантастика, уходящая корнями в глубины народной культуры.

Своеобразие художественного мира повестей связано, в первую очередь, с широким использованием фольклорных традиций: именно в народных сказаниях, полуязыческих легендах и преданиях Гоголь нашел темы и сюжеты для своих произведений. Он использовал поверье о папоротнике, расцветающем в ночь накануне Ивана Купала; предание о таинственных кладах, о продаже души черту, о полетах и превращениях ведьм и многое, многое другое. В целом ряде его повестей и рассказов действуют мифологические персонажи: колдуны и ведьмы, оборотни и русалки и, конечно, черт, проделкам которого народное суеверие готово приписать всякое недоброе дело.

Народная фантастика переплетена с реальностью, проясняя отношения между людьми, разделяя добро и зло. Как правило, герои в первом сборнике Гоголя побеждают зло. Торжество человека над злом – фольклорный мотив. Писатель наполнил его новым содержанием: он утверждал мощь и силу человеческого духа, способного обуздать темные, злые силы, которые хозяйничают в природе и вмешиваются в жизнь людей.

Как бы то ни было, вместе с усатым привидением в темноту города уходит и весь фантастический гротеск, разрешаясь в смехе. Но остается вполне реальный и очень серьезный вопрос: как в этом абсурдном мире, мире алогизма, причудливых сплетений, фантастических историй, претендующих быть вполне реальными ситуациями обычной жизни, как в этом мире человек может отстоять свое подлинное лицо, сохранить живую душу? Ответ на этот вопрос Гоголь будет искать до конца своей жизни, используя для этого уже совсем иные художественный средства.

Но гоголевская фантастика навсегда стала достоянием не только русской, но и мировой литературы, вошла в ее золотой фонд. Современное искусство открыто признает Гоголя своим наставником. Емкость, разящая сила смеха парадоксально соединены в его творчестве с трагическим потрясением. Гоголь как бы обнаружил общий корень трагического и комического. Эхо Гоголя в искусстве слышится и в романах Булгакова, и в пьесах Маяковского, и в фантасмагориях Кафки. Пройдут году, но загадка гоголевского смеха останется для новых поколений его читателей и последователей.

Все здесь исполнено легкости и игривости. Читая подобные рассказы, вы как будто становитесь участниками каких-то народных посиделок. Малороссийские произведения Гоголя настраивают нас таким образом, что мы невольно очаровываемся и пленяемся ими.

«Трепет пробежал по его жилам: перед ним лежала красавица, какая когда-либо бывала на земле. Казалось, никогда еще черты лица не были образованы в такой резкой и вместе гармоничной красоте. Она лежала, как живая. Чело прекрасное, нежное, как снег, как серебро, казалось, мыслило; брови — ночь среди солнечного дня, тонкие, ровные, горделиво приподнялись над закрытыми глазами, а ресницы, упавшие стрелами на щеки, пылавшие жаром тайных желаний; уста — рубины, готовые усмехнуться… Но, в них же, в тех же самых чертах, он видел что-то страшно пронзительное. Он чувствовал, что душа его начинала как-то болезненно ныть, как будто бы вдруг среди вихря веселья и закружившейся толпы запел кто-нибудь песню об угнетенном народе. Рубины уст ее, казалось, прикипали кровию к самому сердцу. Вдруг что-то страшно знакомое показалось в лице ее.

При чтении этого описания, прежде всего, возникает вопрос, как могут эти прекрасные, нежные черты сочетаться со всем злом и уродством, которые являет нам в середине и в конце повести панночка. В действительности это содержание является достаточно распространенным. Ведьма должна обязательно иметь прекрасный образ, который она периодически покидает и в который снова возвращается. Сакрально-космическое соседствует здесь с сакрально-хаотическим. Они непрерывно сменяют друг друга. Но когда Гоголь описывает нам внешний вид панночки, нам кажется, что она еще не полностью вошла в сношения с нечистой силой, что какая-то ее часть осталась незатронутой. Те же самые чувства мы испытываем, читая о том, как Хома борется со старухой. Во время их борьбы старуха постепенно превращается в девушку и слабо стонет от наносимых ей ударов. Луч света в образ панночки вносит также и любовь отца, которому она, наверняка, не сделала ничего худого. Все эти оттенки, как нам кажется, становятся возможными только благодаря христианству. Зло в данном случае оказывается бытийственно незакрепленным. Оно не представляет собой никакой самостоятельно реальности, а лишь паразитирует на том, что содержит в себе подлинную жизнь. Конечно, все это в полной мере нельзя отнести к панночке. В целом, образ ее вполне органично вписывается в реальность языческого мира. Речь идет всего лишь о некоторых моментах, в которых что-то смещается и выбивается из этого круга. Сочетание в дочери сотника прекрасного и безобразного временами вводит нас в недоумение, так как мы уже не можем отказаться от уверенности в том, что все прекрасное может иметь свой источник только в Боге.

Таким образом, как в первом, так и во втором случае перед нами оказывается некая неодушевленная реальность, которая, тем не менее, указывает нам на душу. Что же происходит, когда следы личности неожиданно собираются воедино и порождают из себя кого-то реального, живого, дышащего? Где пребывала до этого момента душа? Откуда она пришла? Здесь мне приходит на ум отрывок из одного стихотворения Арсения Тарковского:

Стучат. Кто там? — Мария, — Отворишь дверь: — Кто там? — Ответа нет. Живые Не так приходят к нам.[9]

Совсем иначе воспринимает появление гостей из потустороннего мира петербургский художник. Главное различие, как нам кажется, состоит в том, что в малороссийских повестях и рассказах явление кому-то нечистой силы отвечает общему духу, в то время как в петербургских произведениях что-то подобное может происходить в жизни лишь некоторых людей, для остальных же все это остается нереальным. Вспомним восторженных дам и почтенных господ, которые приходили к художнику Чарткову после того, как он стал знаменитым. Все эти представители высшего света не могли даже догадываться о том, какою ценой ему удалось прославиться. Они жили в своем прекрасном мире, подчиненном сдержанности, порядку и изяществу. Каким же образом этот ясный как день мир переплелся в душе художника с чем-то темным, гадким, неразумным. Таинственное явление старика разрушала лишь его жизнь и никак не затронуло тех, кто окружал его. Хотя в конце повести и приводятся мистические истории, рассказываемые жителями Коломны, где обитал, в свое время, загадочный старик. Но все это имеет отношение к прошлому, обращение к которому лишь усиливает мрак, и делает для нас природу этого явления еще более странной и непонятной. Узнав о происхождении и судьбе человека, ожившего теперь в портрете, мы вскоре понимаем, что после смерти погубленного им художника, кто-то еще станет его жертвой.

Если мы вспомним панночку, то увидим, что она в этом смысле оказывается более независимой. После смерти Хомы она удаляется в какой-то свой мир и больше уже оттуда не возвращается. Старик же не может никуда уйти, так как в этом случае он просто исчезнет. Дочь сотника приходит к нам из потусторонней реальности, откуда она родом, хотя и нуждается в профанном мире. Что же касается старика, то реальность, в которой он пребывает, никак нельзя определить. Он пребывает в бесконечной недостаточности, в своего рода, ничто, которое непрерывно нужно чем-то заполнять.

В своем творчестве Гоголь ставит нас перед проблемой зла, которое в его произведениях оказывается сложным, неразгаданным, и все время колеблется между христианской и языческой окраской. Пафосом автора является не сам факт присутствия в мире зла, а возможность ему противостоять. Однако душа писателя, столь глубоко впитавшая в себя мифологию народных преданий, не может так просто отказаться от ее заманчивых форм и все время с ними заигрывает, словно вовсе не догадываясь об опасности, таящейся за этой игрой.

[1] Гоголь Н.В. Вечера на хуторе близ Диканьки. Миргород. М.,1982. С. 91.

Читайте также: