Мини сочинение на тему музыка любви

Обновлено: 23.07.2024

А познакомились мы в конце августа. На юбилее нашего главврача. Я, по обыкновению, опоздала. Веселье было уже в самом разгаре.
Именинник, вернувшийся недавно из Греции, включил на всю мощность сиртаки. Захмелевшие гости неумело подпрыгивали в центре залы. Остальные с интересом внимали громкоговорящему типчику во главе стола. Он отчаянно жестикулировал и выкрикивал какие-то нелепые четверостишия.
Пьяные коллеги обнимали его:
- Ну, ты даешь, брюнет! Ну, ты даешь! Какие стихи: “Будь здоров, не бойся докторов! Будь здоров. ” Крепко сказано!
- Нет, погоди! - перебивали соседи. - А вот это: “Я вам желаю в день рождения - закусок, водки и варения”! Вот это - стихи, а ты говоришь.
- Друзья мои! - радовался тамада. - Я еще и не так могу! Я могу и вот эдак.
Он взгромоздился на стул, картинно взмахнул носовым платком и, вдруг уставившись на меня, возопил:
- За присутствующую здесь таинственную незнакомку. Ура-а.
Покачнулся, но в последний момент с трудом удержал равновесие.
- А теперь - ба-бах. - Он открыл шампанское. - Мужчины пьют стоя!
Веером разлетелись брызги. Публика радостно взвыла и зазвенела бокалами.
- Господа, пьем стоя.
Тамада не унимался:
- За присутствующую здесь и несравненную! За несравненную. За всю такую красивую и всю такую в пене. Богиня.
Плечи мои невольно затряслись. Я склонилась к столу.
В ту же минуту он забормотал мне в ухо:
- Вы плачете? Это правильно, это очищает. Тем более, такую хорошенькую. Да-а, велика сила искусства. Позвольте представиться - Молодцов. Бывший заслуженный. Лауреат. Собственной персоной. Ныне, в силу обстоятельств, развлекаю не со сцены, а непосредственно - в гуще, так сказать.
- Как интересно.
- Да вас трясет! А давайте, я валерьянки накапаю. Капель двадцать семь? Двадцать восемь?
- Не перестарайтесь, Молодцов, не перестарайтесь. В крайнем случае - тридцать. Слушайте, а здорово это у вас получается: “За присутствующих здесь дам!”. Так ловко и так оригинально.
Он не смутился.
- Что поделать - талант. Это, что называется, от Бога.
Горделиво поправил “бабочку” и, как-то по-детски склонив голову, удивленно добавил:
- А вы, в самом деле, рыжая.
- Что поделаешь, - отвечаю. - Это у меня от родителей.

И вот эта рыжая мне и говорит:
- Давненько я не встречала подобных типчиков.
- Это не “типчики”, - говорю. - Это профессия!
Она с вызовом посмотрела мне в глаза.
- А-а, так это профессия? "Я вам желаю в день рожденья закусок, водки и варенья. " Очень интересно.
- А разве нет? - отвечаю.
Издевательствам ее не было предела. Она смеялась и щурилась, щурилась и смеялась. В перерывах приглядывалась ко мне, будто хотела заглянуть в самую глубину моей души. Но потом не выдерживала и начинала кричать вместе со всеми:
- Будь здо-ров! Не бойся докторов. Будь здо-ров.
Это скандирование доконало меня окончательно. А тут еще именинник по десятому разу поставил свою отпускную музычку.
Спокойно, думаю, Молодцов, спокойно. И не таких обламывали.
Беру стул, усаживаюсь рядом. Из чувства противоречия. Поначалу она упрямилась: мол, не подходи, знаю я вас - древних греков. Но вскоре - разговорилась. И остановить ее не было уже никакой возможности.
А мне даже понравилось. Словно ручеек какой-нибудь журчит. О чем журчит. Мы спорили - о поэзии, о смысле жизни. Пили за любовь. Время от времени она вдруг бледнела лицом и жалобно бормотала:
- Голова. Бедная головушка моя.
Но затем - веселела. И мы уже вместе выкрикивали какие-то завиральные здравицы. Бросались барбарисками в отдаленных соседей.
Танцевали.

Кружилась голова.
Женский голос из магнитофона озвучивал давно забытую французскую песенку:

Листья кружат. Сад облетает.
Низко к земле клонится дуб.

Мне стало грустно.
- А ведь это любимая мелодия моего папы. Но какие дурацкие слова! Вот объясни, как это дуб может клониться к земле? Да еще так низко. Объясни!
- В самом деле. Как-то это подозрительно, - согласился Молодцов.
- Вот и я говорю.
- Как-то это не по-мужски.
И тут меня осенило.
- Послушай, Молодцов, а сочини что-нибудь поинтереснее на эту музыку. По-настоящему. Для меня.
Он задумался.
- Я попробую. Правда, не сейчас. Когда-нибудь потом, на трезвую голову.
Мы танцевали. Но, время от времени, он вдруг останавливался и выкрикивал свое очередное:
- Будь здоров. Не бойся докторов.
Пьяные медики ликовали:
- Ура-а.
В конце концов, мне все это надоело.
- Посмотри, ну посмотри на себя: заметный такой мужчина, представительный. Почти во фраке. А занимаешься. Чем ты занимаешься? Ерундой занимаешься! Молчи и не возражай. Ерундой.

Честно говоря, эта критика, эти нападки меня разозлили.
- Вообще-то я со словом работаю.
- Со словом он работает.
- Пытался я когда-то жить по-другому, пытался. По гамбургскому счету пытался. Пытался не размениваться по мелочам. Месяца два протянул. Писал стихи, не спал ночами. Одним словом - болдинская осень, серебряный век.
- Ну, ну. А дальше?
- А дальше - деньги кончились. Я и подумал: Бог с ним, с серебряным веком. На работу пора, на работу. Речюги там сочинять, тостики.
Девушка скривила губки.
- Вот это история. Холодящая кровь. Бедненький, денежки у него закончились. Работать пришлось. Так это мы уже проходили.
- Ага, так и вы это проходили? - говорю. - Все вы одинаковы!
Она чуть не бросила в меня бутылкой.
- Все мы одинаковы? Тогда - пока. Пишите тосты! - и с размаху хлопнула дверью.
Пока. Да я и сам так умею: “Пока!” Великое дело.
Именинник и гости к этому времени перепились окончательно. Что еще ловить? Кого искать? Последний тост, последние двести грамм и - прощай, праздник! Слава Богу - прощай.
В подъезде было темно. Но вот послышался гром и ударило по глазам. На мгновение я ослеп. На ощупь добрался до первого этажа и распахнул дверь. Блестящий дождь охладил лицо, и я закричал в разрываемое молниями небо:
- Так что же делать одинокому брюнету!
- Чаем зеленым отогреваться, - слышу за спиной.
Оборачиваюсь - стоит. В сумерках, под козырьком. Скромненько так - в мокром насквозь платьице. От грома вздрагивает.
Я обрадовался.
- Какая встреча! - кричу. - Какая неожиданность! Какой сюрприз!
- Не сюрприз, - стучит зубами, - а забота о ближнем. Живу я по-соседству. Приглашаю обсохнуть, если что.
- Почему бы и нет?

Дома он слегка утихомирился. Бродил по комнатам и гудел феном. С довольным видом прихлебывал свежезаваренный чай. Потом застыл перед старым семейным ковром, висящем на стене, и растерянно забормотал:
- И в правду - фиалки и розы, и лилии. И гребень золотой. А следом - львы и медведи… Но откуда она могла знать.
Удивленно покачивая головой, продолжал свой обход.
- Батюшки, да это же мои любимые поэты. Мои любимые пластинки. Ты смотри, даже фужеры - мои любимые.
Увидел фотографии на стене.
- Что за детский сад?
- Не детский сад, а больница. Мои дети. А в центре - я.
- Вся в белом… Почему такие грустные? Почему не улыбаются?
- Может, им невесело. Не всем же кувыркаться с утра до вечера.
Он взял меня за руку.
- Не сердись… Слышишь, больше не громыхает…
Я прислушалась. Гроза затихала.
- Не громыхает.
- Тебе не страшно?
- Уже нет.
- Я согрею тебя?
- Попробуй.

Наступил сентябрь. Он тоже был громовым и дождливым.
Она взяла отпуск. Я отключил мобильный и пропадал у нее целыми днями. Мы пили красное вино. Закусывали шоколадом. Смеялись. А я и забыл, что от смеха смягчается сердце.
Мы жили одни, никого не видя и не слыша. В сумерках - отправлялись на обязательную прогулку. Под ногами шуршала листва. Причмокивали зеркальные лужи. За мусорными ящиками жили молчаливые люди. Они жгли костры и осторожно позвякивали стаканами. С неба удивленно поглядывала луна. Нос становился холодным. Мы замерзали и возвращались домой.
Она обещала:
- Сейчас, сейчас я напою тебя чаем.
Проходили минуты - две, три, пять. Она стремительно перемещалась из комнаты в комнату, из комнаты в комнату. Перебирала разноцветные одежды. Примеряла шляпки и, раскрасневшись, оживленно бормотала:
- Шляпки - моя слабость. У меня много шляпок… Много-премного… Вот такая. Вот такая. И - вот такая.
Подкрашивала губы. Ложилась на огромный резиновый мяч и, раскачиваясь на нем, как на волнах, напевала:
- Я уплываю, прощайте все. Я уплываю.
Грызла кукурузу и обещала:
- Сейчас, сейчас я приготовлю чай, чаек, чаечек. Ча-ча-ча.
Я блаженствовал в ожидании. Немного погодя - заваривал чай самостоятельно. Делал бутерброды. Она зажмуривала глаза и говорила:
- Вкуснейшие бутерброды!
Вкуснейшие. Я расстилал на ее коленях крахмальную салфетку. Читал вслух старые потрепанные журналы: о путешествиях, о встречах, о любви.
А после - приходила ночь.

По субботам и воскресеньям мне хотелось подольше поваляться в постели. Часам к двенадцати он заваривал кофе. Доставал припрятанную с вечера шоколадку.
- Спасибо тебе, Молодцов. Какое большое тебе спасибо.
По заведенному обычаю, он нехотя брал с полки гороскоп.
- Пожалуйста, про львов.
- Про львов. “Вы вступаете в светлую полосу. ”
- Видишь, я вступаю в светлую полосу…
- “Яркие впечатления вам гарантированы. ” - Поморщившись, он спрашивал: - И что это значит?
- Это значит, что мы идем в театр!
- О-о! - переживал Молодцов. - Эти мне гороскопы. Эти мне вещие сны.
- Да, мы идем в театр! Мы, львы, должны бывать на концертах. В ресторанах. На выставках. В солярии каком-нибудь, наконец. Мне солнца не хватает. А ты меня никуда не выводишь. Звони, звони своему брату! Этому лицедею.
Брат у него в театре служит. Артистом. Семейная такая у них традиция.
Звонит:
- Алло! Это я. Да, сегодня. Не бойся, прошлого раза не повторится. Свистеть тоже не будем. На две персоны… Спасибо, брат.
Я выпрыгиваю из постели.
- Какой хороший. А теперь я должна переодеться. Образ подыскать.

Это у нее поветрие такое - образ подыскивать. Образ зимы, образ луны, образ осени.
Через полчаса - появляется. Мама родная. На голове - словно ураган прошелся. Платье - ярко-пятнистое, отчаянное такое платье. Декольте, мини. Вокруг шеи - леопардовый воротник. С мордочками - до самого пола. На ногах - “казачки”. Носки кверху, как у маленького Мука. Нос - в потолок. И улыбка счастливая - до ушей.
- Мы - львы.
Это точно. И вот приходим в этот несчастный театр. Девушка пьет шампанское. Пританцовывает. Обмахивается веером. Позирует фотографам. Машет кому-то ручкой:
- Чао, бамбино, чао. Как поживаете? Я - лучше всех. Разве не видно. Загорела? Конечно. Средиземное, знаете ли, море.
Я помалкивал.
Но вот - третий звонок. Гаснет свет. На сцену, из оранжевого тумана, в окружении подельников, с какой-то берданкой наперевес, выплывает мой брат…
А все уже закончилось! Мы уже показались, поблистали. Нам уже неинтересно. Пора и честь знать.
Она хватает меня за руку:
- Мне темно. Мне душно. Зачем он нам подмигивает?
- Кто подмигивает?
- Да братец твой и подмигивает. Что это за нервные тики. О, Господи, сколько же здесь народу. Выведи меня отсюда. Хочу домой. Я домой хочу.
Я-то не против. Но зачем тогда говорить, что мы нигде не бываем? И перед братцем как-то неудобно. Так и не могу досмотреть до конца ни один его спектакль.

Мы ходили в театры. В рестораны. На выставки. А после - наступали ночи. Наши ночи. Какие были ночи.
Но как-то быстро, почти вдруг, нас настигало утро. И ему все еще нужно было строчить поздравления. А ближе к вечеру отправляться на очередное “торжество”. Свадьбы. Юбилеи. Презентации. Какие-то загадочные встречи школьных друзей.
Иногда он запаздывал. Иногда - возвращался под утро.
- Да ты пойми, - говорил, глядя куда-то в бок, - пойми. Много общения, много еды, много выпивки…
Поначалу я молчала… Взрослый человек, мог бы и сам догадаться.
Я молчала и после, но в душе моей уже просыпался гнев. Несколько раз я притискивала его к двери. Пыталась придушить японским зонтиком. Он закатывал глаза. Почти по-настоящему хрипел:
- Работа такая. Работа.
- Работа. - шипела я.
И однажды - исчезла. Наверное, устала.
Он пытался достучаться до меня. Звонил. Посылал цветы. Телеграммы. Вечерами простаивал под балконом и пьяненько покрикивал:
- Подружка моя, отзовись. Если ты дома, если ты дома. Ты не можешь прятаться от меня. Вот он я - стою под окном, подпрыгиваю. Венера взошла на небо. Ты только выгляни.
Я пряталась за шторой. Какая-то горечь стояла во рту.

В последнее время она все чаще задавала какие-то странные вопросы:
- И где же ты пропадал, до утра?
- Да на работе я пропадал, на работе. До самого этого утра. А шел - к тебе. Видишь, сижу рядышком. Кофе в чашке дымится.
- А-а, - говорила она, - тогда понятно.
А что ей было понятно, мне было непонятно. Наверное, стоило выяснить. Поговорить, обсудить. Через несколько дней снова:
- Не там был. Не то съел. Не то выпил.
Да кто бы ее пил, кабы не нужда.
И вот она пропала, а я даже не успел почувствовать себя виноватым. Сходил с ума. Торчал под ее окнами. Выслеживал после работы. Бес-по-лез-но!
И даже ее папа, который уже называл меня “дорогой мой человек”, даже он не говорил - когда я ее увижу? Опрятный и седовласый, сидя в глубоком кожаном кресле, он меланхолично рассказывал мне:
- Вы знаете, моя девочка - не просто девочка. Она - лев. И мама ее - лев, и сестра. Я тоже лев. Поэтому обижать нас не стоит. У нас от этого сердце болит. Нам это не нравится. Хотя вы - и дорогой мой человек.
В голове отчаянно крутилось: “Любимая мелодия папы. Папы любимая мелодия. ”
Я вспомнил нашу первую встречу и, с отчаяния, в один вечер придумал слова к той самой песенке. И скоро она услышит ее. И одумается. И вернется ко мне. Может быть, вернется.

Вечером, ни с того ни с сего, подняла трубку. Впервые за все это время.
- Милая, рыжая. - кричал я ошалелым от счастья голосом. - Так и так. Завтра… В доме актера. Песенки. О нашей любви. Как ты хотела. Я репетировал, точно тебе говорю, репетировал. Я еще помню.
А она мне и говорит:
- Вот и молодец.
Значит что? Значит - пообещала прийти. Выслушать. Вникнуть. А я ей - концертик, на мелодии Монтана. На мелодию “Опавших листьев”.
И я зашептал в телефон:

Песенка эта напоминает
Мне о тебе, тебе обо мне.
Плачут деревья, листья теряя,
Но замолчат лишь в ноябре.

Все эти афиши и концерты показались мне абсолютным бредом. Тем более – в театре его брата.
- Не пойду, не пойду, не пойду, - шептала я, бродя по комнатам и натыкаясь на стены. – Не пойду.
Но, незадолго до начала, бросилась лихорадочно одеваться. Переодеваться. Образ подыскивать.
У входа в театр, к моему удивлению, толпился народ. “О чем они думают? - мелькнуло в голове. - Куда идут. ”
Погас свет. И вот, в луче прожектора, на сцену вышел он. Все-таки вышел…
- Вы знаете, - прохрипел Молодцов. - Когда-то я был артистом. Давным-давно, уже и не помню - когда. И однажды уличная бродяжка, какая-то отбившаяся от своих цыганка, нагадала, что я встречу прекрасную женщину. В ее рыжих волосах будет золотой гребень, а следом за ней будут идти усмиренные волки, львы и медведи. И недавно я встретил ее, и усмирился и пошел за нею. А потом мы расстались. И мне показалось, что я умер.
На минуту он замолчал.
- Но разве умирает любовь.
За его спиной и поверх головы встрепенулись разноцветные огоньки. Послышался шум дождя. Зазвучала знакомая до слез мелодия, и он запел:

Разлучает жизнь, тех, кто любит,
О, Боже мой, Ты дай им сил!
Знаю я, что меня не забудет
Та, которую я так любил.

Разлучает жизнь тех, кто любит,
Их смывая следы на песке!
Знаю я, что меня не забудет
Та, которая теперь вдалеке.

Мы не задумывались о будущем. Осень была насыщена цветами. Но я и забыл, что приближается зима. Женщина-ребенок. В ней было какое-то необъяснимое, непонятное для меня вдохновение. Постоянное движение навстречу. Ее бесстрашие было направлено на мир. На людей. На меня. Такое счастье! Она говорила мне:
- Если не имею любви, - то я ничто.
Я видел ее - рядом. А недавно увидел на облаке. Она улеглась на него животом. Грызла леденец. Размахивала красной шляпкой. Куда-то летела. Мы много смеялись. Но иногда в ее янтарных глазах я видел грусть. И это расстраивало меня. Она повторяла мне:
- Любовь не превозносится, не гордится, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла.
Я должен был изменить себя. Хоть в чем-то. Хотя бы пальцем пошевелить. Почему? Да одно неудачное слово. Один лишь невидящий взгляд. И на вас обрушивается лавина и погребает под собой - льдом и холодом. Думаете, этого мало. Она не уставала напоминать мне:
- Любовь все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает.
Любите, люди, любите. Покуда сердце бьется…

Материал может быть использован при подготовке к родительскому собранию.

Можно бесконечно спорить о том, что такое любовь. Любовь бывает разная. Любовь бывает эгоистичная, когда люди любят себя, а не партнера, смотрят на него как на источник собственного наслаждения. И есть любовь альтруистическая, когда главным становятся интересы и чувства любимой или любимого, способность жить отраженной радостью. Формула такой любви: я счастлив оттого, что счастлива ты.

Любовь торжествует над миром. Она вне возраста и времени. Любовь и связанные с нею радость, восторг, нежность, упоение положительно влияют на человека и вызывают у него прилив энергии, высокую работоспособность, общий подъем.

Любви надо учить с первых лет жизни. Приобщение к науке любви начинается со сказок, в которых отражен народный опыт. Они подсказывают, кого любить: Василису Премудрую, Золушку и Царевну-лягушку. Они учат, что искать любимую следует не по внешности, не по платью-убору, а по сердечной красоте, уму-разуму, смелости, умелости, трудолюбию.

Добрые чувства своими корнями уходят в детство, если время упущено, то их воспитать трудно. Для ребёнка важно всё: и опыт родительской любви, и отношения в семье. Он только тогда проходит эмоциональную школу чувств, когда растет в атмосфере добра, любви. А.С.Макаренко был убежден, что если, вырастая, ребёнок не научился любить своих родителей, братьев и сестер, свою школу, свою Родину, если в его характере воспитаны начала эгоизма, очень трудно рассчитывать, что он способен глубоко полюбить.

У нелюбимых детей больше шансов вырасти черствыми, равнодушными, жестокими. Так и пойдут они по жизни, если на своем пути не встретят людей, которые отогреют их заботой, вниманием, уважительным отношением. Но чаще всего, упущенное в детстве наверстать почти невозможно.

ВложениеРазмер
volshebnaya_muzyka_lyubvi.doc 33 КБ
Онлайн-тренажёры музыкального слуха

Теория музыки и у У пражнения на развитие музыкального слуха для учащихся музыкальных школ и колледжей

Современно, удобно, эффективно

Предварительный просмотр:

Волшебная музыка любви

(Наши духовные ценности. Выступление на родительском собрании.)

Лубянова Н.Г. педагог-логопед МОУ Сапоговская СОШ

Индусы утверждают, что любовь состоит из трех влечений: влечение души рождает дружбу, влечение разума – уважение, влечение тела – страсть. Когда три влечения объединяются, рождается любовь.

Можно бесконечно спорить о том, что такое любовь. Любовь бывает разная. Любовь бывает эгоистичная, когда люди любят себя, а не партнера, смотрят на него как на источник собственного наслаждения. И есть любовь альтруистическая, когда главным становятся интересы и чувства любимой или любимого, способность жить отраженной радостью. Формула такой любви: я счастлив оттого, что счастлива ты.

Любовь торжествует над миром. Она вне возраста и времени. Любовь и связанные с нею радость, восторг, нежность, упоение положительно влияют на человека и вызывают у него прилив энергии, высокую работоспособность, общий подъем, интерес к жизни.

Как много говорится о любви: романы, песни, стихи, картины - их смысл на 99% составляют любовные страсти. Поэты и писатели, композиторы и художники, вдохновленные неземными чувствами, создают настоящие шедевры искусства. Именно перед женитьбой на Наталье Гончаровой великий Пушкин в болдинскую осень создал свои лучшие произведения.

Да, поистине любовь – это необъяснимое чудо, где и привязанность, и обожание, и неугасимая страсть, и пленительная нежность. Иногда любовь переживает человека и остается ярким примером для потомков на века: любовь Эхнатона и Нефертити, Данте и Беатриче, Петрарки и Лауры…

Умирает ли это чувство?

Иногда да. Вопрос только в том: была ли любовь настоящей? Но остается сквозная рана и боль, порой на всю жизнь.

Любви надо учить с первых лет жизни. Приобщение к науке любви начинается со сказок, в которых отражен народный опыт. Они подсказывают, кого любить: Василису Премудрую, Золушку и Царевну-лягушку. Они учат, что искать любимую следует не по внешности, не по платью-убору, а по сердечной красоте, уму-разуму, смелости, умелости, трудолюбию.

Добрые чувства своими корнями уходят в детство, если время упущено, то их воспитать трудно. Для ребёнка важно всё: и опыт родительской любви, и отношения в семье. Он только тогда проходит эмоциональную школу чувств, когда растет в атмосфере добра, любви. А.С.Макаренко был убежден, что если, вырастая, ребёнок не научился любить своих родителей, братьев и сестер, свою школу, свою Родину, если в его характере воспитаны начала эгоизма, очень трудно рассчитывать, что он способен глубоко полюбить.

У нелюбимых детей больше шансов вырасти черствыми, равнодушными, жестокими. Так и пойдут они по жизни, если на своем пути не встретят людей, которые отогреют их заботой, вниманием, уважительным отношением. Но чаще всего, упущенное в детстве наверстать почти невозможно.

Шагая по лестнице любви, взрослеющий человек проходит несколько этапов. Сначала – увлечение, точнее, преклонение перед старшими. Далее следует увлечение сверстниками и сверстницами. Не сразу происходит и стремление к совместному общению с противоположным полом. Наоборот, поначалу преобладает желание отдалиться, скрыть свои чувства. У мальчиков на этом этапе может возникнуть агрессивное отношение к девочкам, особенно к той, которая нравится. Так проявляется неосознанное стремление скрыть свое влечение. В этих случаях лучше помогает не наказание, а разъяснение. Если подсказать подростку, что своим поведением он демонстрирует как раз то, что хотел бы утаить, то это может оказать больший эффект, чем наказание.

Первый период любви прекрасен своей романтичностью, но может ввести в заблуждение. Влюбленные убеждены, что их избранники самые-самые лучшие, красивые, умные. Они наделяют друг друга несуществующими достоинствами, часто выдают желаемое за действительное. Такое состояние может длиться несколько месяцев. И после романтического периода любовь может сохраниться, но тогда она уже направлена на реального, а не придуманного человека. Если в брак вступают в романтическом периоде, то возможно запоздалое, неприятное пробуждение.

В юношеском возрасте на этапе становления чувств легко ошибиться и принять минутное влечение за любовь. Действительно ли вы любите, или это только увлечение? А это ведь разные вещи. И здесь ребёнок как никогда нуждается в Вашем совете и понимании.

Любовь – это великое чувство, и ради него люди совершают подвиги и чудеса. Музыка любви! Она звучит в каждом из нас. Но человек тем и велик, что он – дирижер этого оркестра жизни. Он может все. Или ничего. И каждый может сделать эту музыку волшебной.

Итак, что такое музыка о любви? песня, , мелодия - все может быть о любви. Музыка может быть о несчастной любви, о счастливой влюбленной паре, о чьей любви нет места для существования в этом мире, о безумной любви, о влюбленности. Правда, речь идет о любви, но какой смысл во всех этих песнях, мелодиях? Мне кажется, что музыка этого жанра была создана для того, чтобы выразить свои любовные чувства человеку, к которому автор испытывает определенные чувства. Вы можете долго думать на эту тему, но это основные мысли, которые у меня возникают, когда я упоминаю музыку о любви.

А познакомились мы в конце августа. На юбилее нашего главврача. Я, по обыкновению, опоздала. Веселье было уже в самом разгаре.

Именинник, вернувшийся недавно из Греции, включил на всю мощность сиртаки. Захмелевшие гости неумело подпрыгивали в центре залы. Остальные с интересом внимали громкоговорящему типчику во главе стола. Он отчаянно жестикулировал и выкрикивал какие-то нелепые четверостишия.

Пьяные коллеги обнимали его:

- Ну, ты даешь, брюнет! Ну, ты даешь! Какие стихи: “Будь здоров, не бойся докторов! Будь здоров. ” Крепко сказано!

- Нет, погоди! - перебивали соседи. - А вот это: “Я вам желаю в день рождения - закусок, водки и варения”! Вот это - стихи, а ты говоришь.

- Друзья мои! - радовался тамада. - Я еще и не так могу! Я могу и вот эдак.

Он взгромоздился на стул, картинно взмахнул носовым платком и, вдруг уставившись на меня, возопил:

- За присутствующую здесь таинственную незнакомку. Ура-а.

Покачнулся, но в последний момент с трудом удержал равновесие.

- А теперь - ба-бах. - Он открыл шампанское. - Мужчины пьют стоя!

Веером разлетелись брызги. Публика радостно взвыла и зазвенела бокалами.

- Господа, пьем стоя.

Тамада не унимался:

- За присутствующую здесь и несравненную! За несравненную. За всю такую красивую и всю такую в пене. Богиня.

Плечи мои невольно затряслись. Я склонилась к столу.

наверное, самое прекрасное в мире - это цветы. каких только разных форм и цветов они не бывают1 алые розы и розовые тюльпаны, желтые нарциссы и белоснежные лилии! цветы с глубокой древности украшали нашу жизнь, с ними связано много легенд и поверий. люди и по сей день любят украшать себя и свой дом живыми и искусственными цветами.

мои любимые цветы - это лилии. у них длинные нежные и белоснежные, как снег, лепестки. и когда смотришь, в душе просыпается чувство прекрасного и неповторимого. особенно мне нравиться смотреть на цветы после дождя, когда лепестки покрыты прозрачными, как жемчужины, холодными дождевыми каплями. тогра цветы становятся особенно нежными и прекрасными.

ещё мне нравяться нарциссы. существует такой греческий миф о том как существовал юноша нпо имени нарцисс. он был самолюбив и горд. он часами наблюдал за собой в отражение озера, и богиня превратила его в цветок, который называют сейчас нарциссом.

цветы будут украшать ещё долго нашу жизнь, в настоящем и будующем.

после летних каникул дети зачастую не помнят,что изучали ранее,в этом случае можно применить эту поговорку,т.к. человек забывает то,чем владел,умел,знал ранее,для того чтобы поддерживать память в тонусе,нужно постоянно тренироваться.учиться.повторять))

  • Для учеников 1-11 классов и дошкольников
  • Бесплатные сертификаты учителям и участникам


Описание презентации по отдельным слайдам:


Два главных чуда нашей жизни - любовь и музыка. Ничто не может так влиять на.

Два главных чуда нашей жизни - любовь и музыка. Ничто не может так влиять на духовное состояние человека, как всепоглощающая любовь или лиричная музыка. Ничто не вызывает таких сильных эмоций и переживаний. Но представить любовь без музыки или музыку не о любви невозможно. Для кого- то музыка и есть главное в жизни, а для кого-то любовь -это музыка сердца.

Сначала Бог сотворил тишину. Но тишина была скучна и пуста. И Дух божий томил.

Пришла любовь, и музыка звучит И свет любви в душе моей сияет Я слышу снова м.

Пришла любовь, и музыка звучит
И свет любви в душе моей сияет
Я слышу снова музыку любви
Она мою всю душу окрыляет
Моя душа летит в любви вперёд
И звездопадом музыка сверкает
Я в музыкелюбви опять лечу
Любовью музыка мне душу озаряет
Любовью, музыкой звучит душа
И золотым сияет ярким светом
Когда любовь к тебе придёт твоя
Ты будешь помнить,каждый день об этом
Познал я в музыке красивую любовь
Чудесной музыкой она звучит в душе
Тебе я душу снова вновь открыл
Я музыку любви дарю тебе
Вся музыкой небес полна душа
Звучит она красиво и прекрасно
Любовью наполняется она
Друг друга души любят, это ясно
Сольются души полностью в Любви
И новой музыкой звучать те души будут
Они познают истину небес
Об этом будут помнить, не забудут
Красивую историю любви
Мы знаем о Ромео и Джульете
Любовью души были их полны
Их души жили в золотистом свете
Вот так звучит в душе у нас любовь
Она свою нам музыку играет
Любите вы друг друга всей душой
И души ваши огнь Любви познают
Богатырёв Николай

Самое яркое явление в музыке романтизма, особенно ярко воспринимающееся при с.

Самое яркое явление в музыке романтизма, особенно ярко воспринимающееся при сравнении с образной сферой классицизма - господство лирико-психологического начала. Разумеется, отличительная особенность музыкального искусства вообще - преломление любого явления через сферу чувств. Музыка всех эпох подчинена этой закономерности. Но романтики превзошли всех своих предшественников по значению лирического начала в их музыке, по силе и совершенству в передаче глубин внутреннего мира человека, тончайших оттенков настроения.

Тема любви занимает в ней господствующее место, ибо именно это душевное состо.

Тема любви занимает в ней господствующее место, ибо именно это душевное состояние наиболее многосторонне и полно отражает все глубины и нюансы человеческой психики. Но в высшей степени характерно, что эта тема не ограничивается мотивами любви в прямом смысле слова, а отождествляется с самым широким кругом явлений. Сугубо лирические переживания героев раскрываются на фоне широкой исторической панорамы. Любовь человека к своему дому, к своему отечеству, к своему народу - сквозной нитью проходит через творчество всех композиторов - романтиков.

Читайте также: