Адище города маяковский сочинение

Обновлено: 21.07.2024

Я знаю, ваш путь неподделен.
Б. Пастернак
Д До края полное сердце
вылью
В исповеди.
В. Маяковский
Поэт обычно похож на свои стихи. Не менее справедлива и “обратная” формула: в созданиях поэта отчётливо проступают его личностные черты. Не только духовный его облик, но и внешность, манеры, привычки, голос, имя непременно “отзываются” в строчках стихов, удостоверяя их подлинность и неповторимость. Владимир Маяковский. Разве в “лесенках” строк поэта с их глубокой и всегда неожиданной рифмой, смысловыми и эмоциональными контрастами, густой метафористикой, тягой к гиперболам не явлено со всей узнаваемостью то, что многократно засвидетельствовано и мемуарами, и фотографиями, и анкетами (по учётной карточке Московской охранки, заполненной при первом аресте Маяковского весной 1908 года, видно, например, что рост 14-летнего(!) арестанта - 185 сантиметров)? И фамилия у этого крупного, с мощными лёгкими и широким шагом, человека такова, что кажется чуть ли не намеренно - как, положим, у Светлова или Багрицкого - придуманной для его стихов. Разве из-под пера Александра Блока или Сергея Есенина могли выйти обращения и признания, естественнейшие для того, кого звали Владимиром Маяковским: “Мир огромив мощью голоса, иду - красивый, двадцатидвухлетний” или “Эй, вы! Небо! Снимите шляпу! Я иду!” Он идёт, “красивый, двадцатидвухлетний”, пристально вглядываясь в окружающее и в собственные переживания, чувствуя свой ум, силы, талант, стремясь, как свойственно любому человеку, оценить мир, найти своё место в нём, “выбросить старьё на свалку истории”, сказать своё слово, новое по содержанию и форме. Ранняя поэзия Маяковского поражает нас, читателей, многообразием жанровых образований. Это и оригинальные зарисовки городского пейзажа (“Ночь”, “Утро”, “Порт”, “Вывескам” и другие), и стихотворные монологи, прямо обращённые к слушателю (“Нате!”, “Вам!”, “Послушайте!”), и сатирические “гимны” (“Гимн судье”, “Гимн критику”, “Гимн обеду”), и “самопортреты”, выдержанные в эксцентрическом или лирико-ироническом стиле (“Ничего не понимают”, “Вот так я сделался собакой”, “Надоело”, “Никчемное самоутешение”), и романтическая внефабульная поэма с лирической структурной основой (“Облако в штанах”, “Флейта-позвоночник”, “Человек”). Весь мир для Маяковского - живой организм, который любит, ненавидит, страдает. В стихах поэта он очеловечен. Вчитаемся в строки стихотворения “Порт”:
Простыни вод под брюхом были.
Их рвал на волны белый зуб.
Был вой трубы - как будто лили
любовь и похоть медью труб.
Стихотворение поражает соединением традиционно несоединимых образных рядов, что производит оглушающее впечатление. Эти строки могут нравиться или нет, равнодушными они не оставляют. Чтобы представить себе мироощущение молодого Маяковского, его “взаимоотношения” с планетой Земля, прочитаем стихотворения “Я” и “От усталости”. И сразу увидим, что поэт называет луну “моя любовница рыжеволосая”, страдает от неприкаянности своих песен, обращаясь к луне со словами:
В бульварах я тону, тоской песков овеян:
ведь это ж дочь твоя-
моя песня
в чулке ажурном
у кофеен!
Ничего нового, по существу, поэт не говорит: всех поэтов беспокоит судьба собственных творений. Но какова форма! В её оригинальности и смелости Маяковскому не откажешь! Внимание к форме, поиск её новизны - основное в футуризме. Отсюда - ломка привычных для нашего уха стихотворных размеров, новое графическое оформление, новые ассоциативные ряды:
Земля!
Дай исцелую твою лысеющую голову
лохмотьями губ моих в пятнах чужих позолот. Необычные сравнения:
Квакая, скачет по полю
канава, зелёная сыщица,
нас заневолить
верёвками грязных дорог.
Вообще, природа сама по себе не объект изображения для Маяковского. Вспомним из его автобиографии: “Перевал. Ночь. В расступившемся тумане под ногами - ярче неба. Это электричество. После электричества совершенно бросил интересоваться природой. Неусовершенствованная вещь”. Как не вспомнить тургеневского Базарова с его знаменитым: “Природа - не храм, а мастерская, и человек в ней - работник”! Маяковский - урбанист (певец города со всеми его красотами и уродствами). Посмотрим на самые первые стихи о городе - “Ночь” и “Утро”. День, “багровый и белый, отброшен и скомкан”, вечера зелёный сумрак собрал причитающуюся ему “горсть дукатов”, “а чёрным ладоням сбежавшихся окон раздали горящие жёлтые карты”, “синие тоги” набросилась ночь на городские площади и бульвары, на здания в браслетах огней. По ночным улицам “толпа - пёстрошерстая быстрая кошка - плыла, изгибаясь, дверями влекома” в поисках развлечений и удовольствий. Это описание города в стихотворении “Ночь” не может вызвать у нас ассоциаций: наши города уже вечером пустынны, страшны, угрюмы, но ведь Маяковский описывает город 1912 года, не тронутый ни войной, ни революцией. Но позади ночь развлечений, “угрюмый дождь скосил глаза”, гибнут фонари, “цари в короне газа”, и то, что было красиво ночью, - почти безобразно при утреннем свете, который “для глаза сделал больней враждующий букет бульварных проституток”. И вот восток бросает в одну пылающую чашу всё, что осталось от ночного пира (стихотворение “Утро”). Часто современность в стихах Маяковского предстаёт в мрачных, окрашенных трагическим колоритом картинах (“Из улицы в улицу”, “Адище города”, “Послушайте!”). Жизнеутверждающая тональность городских пейзажей в самых ранних стихотворениях Маяковского сменяется тревожной нотой насилия над телом и душой человека, даже над творением его рук:
Лифт души расстегнули.
Тело жгут руки.
Кричи, не кричи:
“Я не хотела!” -
резок
жгут
муки.
Поэт разделяет эту муку: “я - где боль, везде и чувствую - “я” для меня мало. Кто-то из меня вырастает упрямо”. В стихотворении “Я и Наполеон” поэт восклицает:
Мой крик в граните времени выбит
и будет греметь и гремит,
оттого, что
в сердце, выжженном, как Египет,
есть тысяча тысяч пирамид!
В стихотворении “Я” Маяковский использует библейский сюжет о вселенской боли Христа, сранивая свою боль с болью Божьего сына:
. пролитая кровь моя льётся дорогой дальней.
Это душа моя клочьями порванной тучи в выжженном небе
на ржавом кресте колокольни!
Лирический герой раннего Маяковского традиционно для русской классической поэзии трагичен, и высота трагедийности необычайна. Кто же мог сравнить себя с самим Богом? Подумайте: либо тот, для кого Бог - просто символ без веры, либо тот, кто ощущает в себе силы стать творцом справедливого мира, приблизить время, когда
Люди родятся,
настоящие люди,
бога самого милосердней и лучше!
Маяковский отождествляет Поэта с Мессией, призванным перестрадать за всех и тем самым очистить мир “от всякой скверны”. И если в трагедии лирический герой идёт к “тёмному богу гроз”, чтобы бросить ему в лицо, как обвинение, слёзы человечества, если в “Облаке. ” он - тринадцатый апостол, то в “Человеке” - это тот, кто умер и воскрес, из-за которого “. отхлынули поклонники от гроба господня. Опустела правоверными древняя Мекка”. Мир может спасти только сам человек, “не бог, не царь и не герой”, но - поэт, ибо только поэт может чувствовать боль мира как свою. Как мечтает Маяковский о единении “душ и сердец”! Но “нет людей. Понимаете крик тысячедневных мук? Душа не хочет немая идти, а сказать кому?” Если вы когда-нибудь страдали от одиночества, от невозможности иметь рядом с собой близкого человека, вам должна быть понятна страстная готовность поэта (ведь его переживания обострённее наших!) отдать всё великолепие своей души и само своё бессмертие “за одно только слово ласковое, человечье”. Поэт открывает нам, своим читателям, шкатулки бесценных слов, он их создатель и хранитель, их “мот и транжир”, и ему нестерпимо больно встречать непонимание (стихотворение “Нате!”). Мировидение поэта отличается от нашего восприятия окружающего. Мы часто не желаем взглянуть на привычное по-новому, отказываем в этом праве другим, отталкиваем новизну и необычность, вместо того, чтобы обогатить себя. Об этом трагическом непонимании говорит Маяковский в стихотворении, которое так и называется - “Ничего не понимают”. В адрес человека, посмевшего сказать нечто, с точки зрения обывателя, абсурдное, летят оскорбления:
“Сумасшедший!
Рыжий!”-
запрыгали слова.
. Но этот мир - его мир. “И только боль моя острей - стою, огнём обвит, на несгораемом костре немыслимой любви”,- заявляет поэт в стихотворении “Маяковский векам”.
Разве не потрясающе, когда, огромный, “железный”, Маяковский становится нежным и добрым, как беспомощный щенок? Людям нужны такие стихи, потому что всегда люди должны помнить о том, что они Люди. Человек должен любить, верить, надеяться, ревновать, страдать, дружить и любить сказки. И поэтому Маяковский будет жить! Он будет прославлять и проклинать, ласкать и бороться, любить и ненавидеть. А пока . поэт ждёт от времени перемен к лучшему, обращаясь в апреле 1917 года к своим читателям со словами:
Сегодня
до последней пуговицы в одежде
жизнь переделаем снова.
Маяковский был уверен, что в будущем люди станут совершенно другими. Им будут неведомы искушения “меланхолишки чёрной”, им не придётся страдать от “взаимных болей, бед и обид”, они освободятся от “когтистого медведя ревности”, и им не нужно будет наступать “на горло собственной песне”. И уж конечно, они-то никогда не скажут: “Для веселия планета наша мало оборудована”, а тем более: “Очень много разных мерзавцев ходят по нашей планете и вокруг”. С высоты этого будущего Маяковский порой ощущал себя в чём-то лишь человеком сегодняшнего, в историю уходящего дня: “С хвостом годов я становлюсь подобием чудовищ ископаемо-хвостатых. ”. Однако сегодня мы обнаруживаем его строки не в “курганах книг, похоронивших стих”, и сам он воспринимается нами не как человек вчерашнего дня и даже не только как наш современник, но и как человек будущего. Пророчески точно сказала об этом Марина Цветаева вскоре после смерти поэта: “. своими быстрыми ногами Маяковский ушагал далеко за нашу современность и где-то, за каким-то поворотом, долго ещё нас будет ждать”. И ещё: “. оборачиваться на Маяковского нам, а может быть, и нашим внукам, придётся не назад, а вперёд”. Родившийся в ХIХ веке, он и для тех, кто будет жить в ХХI, предстанет как прекрасное воплощение всего того лучшего, что связано с понятием “сердечный русский человек” (и ранняя лирика тому подтверждение!), и как нравственный идеал. Я думаю, с этим трудно не согласиться.

“Адище города”-ключевой образ поэзии Маяковского до 1917 г. Поэт дал оценку атмосфере, укладу города и человеку, томящемуся в нем. Все несется, движется, падает, скрежещет, ослепляет в этом сгустке цивилизации: “рыжие дьяволы, вздымались автомобили”, “трамвай с разбега взметнул зрачки”, “железо поездов громоздило лаз”, “темнота разрывается сосущим светом” электричества, “лебеди шей колокольных в силках проводов”. Картина дополняется букетом бульварных проституток и гробами домов-небоскребов.

Названа и жертва

города: “сбитый старикашка шарил очки”.
Сквозь экстравагантные формы стихотворений проступают трагические черты капиталистического ада, города-убийцы, города-неволи, города-развратника. Город (“Утро”, “Из улицы в улицу” и др.) выявляет суть жизни – смесь материального достатка и богатства, человеческой и духовной бедности. Лирический герой раннего Маяковского противопоставляет себя окружающему его миру. Он заявил о себе впервые в стихотворении с названием-вызовом “А вы могли бы? “:
Я сразу смазал карту будня,
Плеснувши краску из стакана;
Я показал на блюде студня
Косые

скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы Прочел я зовы новых губ.
А вы
Ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?
Мир текста определяется предметами. Все существительные легко делятся на две группы:
в одной – слова бытовые, обиходные (“блюдо”, “студень”, “карта”), в другой – из области музыки и цвета (“краску”, “ноктюрн”, “флейта”). За каждой из них стоит осмысление-разделение:
“поэтическое” – “непоэтическое”. Каждый мир в жизни (поэзия – проза) имеет своих поклонников. Лирический герой – “Я” выбирает вольный, бушующий океан, в блюде студня видит его таинственные очертания, и ему ничего не стоит сыграть на водосточной трубе ноктюрн. “Я” не отгорожен от будничной жизни – просто он умеет ее преображать, расцвечивать, обогащать А вот “Вы” живут иначе, видят вещи такими, какие они есть
Это стихотворение – микрокосм раннего Маяковского Оно дает движение двум самым главным образам творчества: “Я” с его “острым зрением” и тяготением к яркому, солнечному миру океана, кораблей, звезд, диковинных птиц, страусов и “Вы”, наделенного “куцым зрением”, избирающего дома-скорлупки, дачки, счет в банке, студень, борщ. Первый образ почти всегда героизирован в противостоянии миру пошлости, второй-остросатирический Конфликт “Я” и “Вы” носит пока романтический характер, хотя обусловлен размежеванием реальным.
Период первой мировой войны обозначил новую веху в творчестве Маяковского. Его лирический герой ощущает одиночество, непонятность. Его попытки достучаться до обывателя трагичны.

Он хочет спастись юмором и предлагает парикмахеру причесать ему уши, а гладкий парикмахер становится вдруг “хвойным”, злым (“Не понимают!”) Хочет разорвать одиночество и кричит: Послушайте!
Ведь если звезды зажигают – Значит, это кому-нибудь нужно? Лирический герой Маяковского не хочет изоляции от большого человеческого оркестра. Сквозная метафора “люди-оркестр” в стихотворении “Скрипка и немножко нервно” выявляет позицию “Я”, которому хочется преодолеть оставленность всеми, побрататься с любым, кто ему поверит, хоть с нежной скрипкой, “выплакивавшей” свое одиночество без слов, без такта.

Отчаяние свое лирический герой выражает резко, грубо, иронично. В стихотворении “Нате!” ирония переходит в гротеск: “Вы” – не люди, а “обрюзгший жир”, у мужчин – “в усах капуста”, “женщины смотрят устрицей из раковин вещей”. Зато свое сердце поэт сравнивает с хрупкой, трепетной бабочкой (“бабочка трепетного сердца”), которую толпа, “стоглавая вошь”, может легко раздавить.

А там, под вывеской, где сельди из Керчи — сбитый старикашка шарил очки и заплакал, когда в вечереющем смерче трамвай с разбега взметнул зрачки.

В дырах небоскребов, где горела руда и железо поездов громоздило лаз — крикнул аэроплан и упал туда, где у раненого солнца вытекал глаз.

И тогда уже — скомкав фонарей одеяла — ночь излюбилась, похабна и пьяна, а за солнцами улиц где-то ковыляла никому не нужная, дряблая луна.

Родившись в небольшом грузинском селе, Владимир Маяковский очень долго не мог привыкнуть к городскому укладу жизни. После смерти отца в 1906 году мать поэта вместе с детьми переехала в Москву, и первые годы своей жизни в столице Маяковский вспоминает с ужасом. Для него все здесь было новым и непривычным. Однако если трамваи поначалу вызывали у молодого человека восторг, смешанный с любопытством, то сам уклад московской жизни оставлял в душе неприятный осадок. Очень быстро поэт осознал, что в этом городе все подчиняется деньгам, и именно они являются заветной целью практически любого москвича, начиная от чиновника, и заканчивая обычным дворником.

человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Мы напишем отличное сочинение по Вашему заказу всего за 24 часа. Уникальное сочинение в единственном экземпляре.

100% гарантии от повторения!

В XX веке поэты покидают уединенные дубравы и попадают в город. Поэзия становится городской.

Для Маяковского обращение к теме города было, кроме того, связано с футуризмом – искусством чисто городским.

Тема города подробно разрабатывается в дооктябрьском творчестве Маяковского.

Пожалуй, лучшее место для празднования 123-го дня рождения Владимира Маяковского – улицы и площади Москвы, ведь он один из самых ярких поэтов-урбанистов своего времени. Буквально влюбившись в юности в город, поэт изображает его в своих стихах. По книгам можно угадать любимые маршруты Маяковского, узнать, какие приметы времени его огорчали и даже заглянуть в выдуманный футуристом город будущего с дирижаблем и электросамобрителем в каждом доме.

Мы поговорили с сотрудником Государственного музея В.В. Маяковского и специалистом по его творчеству Мариной Красновой о роли города в стихах и жизни поэта. Она рассказала, как менялось его восприятие Москвы со временем, как он оживлял фонари и трамваи и какое название придумал для светофора. А также, на каком бульваре в первый раз прочитал свои стихи и почему ранние произведения Маяковского похожи на картины.

По книгам Маяковского можно вычислить его любимые маршруты по городу. Вот, например, рабочий:

Улица муку молча перла. Крик торчком стоял из глотки. Топорщились, застрявшие поперек горла, пухлые taxi и костлявые пролетки. грудь испешеходили…

Когда автобус, пыль развеяв, прет меж часовен восковых, я вижу ясно: две их, их две в Москве – Москвы.

У Льва Кассиля есть воспоминания о том, как они с Маяковским ехали по Москве в новом трамвае, и поэт радовался, что эта новая модель отечественного производства:

Москва футуристическая

В Москве не будет ни переулка, ни улицы – одни аэродромы да дома.

Спросонок, но весь – в деловой прыти, гражданин включил электросамобритель. Минута – причесан, щеки – даже гражданки Милосской Венеры глаже.

Но меня не осудят, но меня не облают, как пророку, цветами устелят мне след. Все эти, провалившиеся носами, знают я – ваш поэт.

Поэты XIX века в своем творчестве традиционно обращались к теме природы, любви и красоты. Красота русской природы не оставляла равнодушными А. Фета. Ф. Тютчева. Н. Клюева и многих других известных русских поэтов. Однако ХХ век, ознаменовавшийся урбанизацией, то есть процессом повышения роли городов в развитии общества, внес свои коррективы в тематическое разнообразие. В поэзии не могла не появиться тема города.

А там, под вывеской, где сельди из Керчи — сбитый старикашка шарил очки…

Получается, поэт подчеркивает торжество цивилизации над природой. Очевидно, что сам он относился к этому далеко не однозначно, потому что выбранные им изобразительные средства очень трудно назвать художественными.

Родившись в небольшом грузинском селе, Владимир Маяковский очень долго не мог привыкнуть к городскому укладу жизни. После смерти отца в 1906 году мать поэта вместе с детьми переехала в Москву, и первые годы своей жизни в столице Маяковский вспоминает с ужасом. Для него все здесь было новым и непривычным. Однако если трамваи поначалу вызывали у молодого человека восторг, смешанный с любопытством, то сам уклад московской жизни оставлял в душе неприятный осадок. Очень быстро поэт осознал, что в этом городе все подчиняется деньгам, и именно они являются заветной целью практически любого москвича, начиная от чиновника, и заканчивая обычным дворником.

Работа посвещена исследованию урбанистической темы дооктябрьского творчества В.Маяковского.

ВложениеРазмер
Урбанистическая тема. 43.59 КБ

Предварительный просмотр:

Ханты-Мансийский автономный округ – Югра (Тюменская область)

на XVI городскую научно-практическую

конференцию молодых исследователей

Особенности изображения мира большого города в раннем творчестве В. Маяковского

Ковтун Елена Леонидовна

Левченко Татьяна Константиновна,

учитель русского языка и литературы

В.Маяковский - один из самых ярких поэтов начала XX века, времени глубоких социальных перемен. Нам очень интересно его самобытное творчество, оказавшее большое влияние на поэзию XX века.

Актуальность исследования: стремительный рост городов – одна из примет современной жизни. Процесс урбанизации превратился сегодня в глобальное явление, породившее общество потребителей, главной ценностью которых стали деньги. Высокая концентрация населения в городах - причина разобщенности людей, источник социальной напряжённости. Ещё в начале XX века Владимир Маяковский предупреждал нас об опасностях, которые таит в себе мир большого города.

Объект исследования: тема города в раннем творчестве В.Маяковского.

Предмет исследования: художественное своеобразие урбанистической темы.

Гипотеза: если проанализировать раннее творчество В.Маяковского, то станет ясно, что образ города рисуется поэтом как трагическое и апокалипсическое пространство.

Цель: выяснить, в чём особенности изображения урбанистической темы в дооктябрьском творчестве В.Маяковского.

- провести исследование произведений данной темы;

- дать характеристику образу лирического героя;

- изучить главные мотивы в рамках городской темы дооктябрьского творчества поэта.

Методы исследований: эмпирический, изучение и анализ литературы, сравнительный, исторический, причинно-следственный анализ, обобщение.

Практическая значимость : работа может быть использована на уроках литературы, элективных курсах, а также для проведения дальнейших исследований.

Новизна исследования заключается в том, что в нашей школе данная тема впервые становится предметом исследования.

. И уже отзывный гул прилива

Слышался, когда ты нам читал,

Дождь косил свои глаза гневливо,

С городом ты в буйный спор вступал.

Адище города окна разбили

на крохотные, сосущие светами адки.

Рыжие дьяволы, вздымались автомобили,

над самым ухом взрывая гудки. [2]

Дома, улицы, трамваи, фонари, водопроводные трубы - вот что окружает человека в городе. Даже музыку автор предлагает сыграть не на флейте, а на водосточной трубе. Город наполнен звуками, всё вокруг находится в непрерывном движении: грохочет, несётся, скрежещет.

По эхам города проносят шумы

на шепоте подошв и на громах колёс… [3]

А там, под вывеской, где сельди из Керчи -

сбитый старикашка шарил очки

и заплакал, когда в вечереющем смерче

трамвай с разбега взметнул зрачки. [4]

Люди, незаметные среди громады домов, трамваев, афиш, жалки и ничтожны, они оказались заложниками города.

(«Из улицы в улицу!,1913)

И всё - таки поэт верит, что:

значит это кому-нибудь нужно?

Значит это необходимо,

что бы каждый вечер

загоралась хоть одна звезда?! [6]

II. Одиночество лирического героя в большом городе

крик тысячедневных мук?

Душа не хочет немая идти,

Брошусь на землю,

В кровь лицо изотру, слезами асфальт омывая.

Истомившимися по ласке губами

тысячью поцелуев покрою

умную морду трамвая. [12]

Лирический герой противопоставляет себя толпе – он другой, он поэт, у него душа – бабочка, а толпа:

Вы все на бабочку поэтиного сердца

взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.

Толпа озвереет, будет тереться,

ощетинит ножки стоглавая вошь. [13]

Лирический герой не готов прозябать в серой действительности, он хочет изменить окружающий мир и для этого преображает, расцвечивает его:

Я сразу смазал карту будня,

Плеснувши краску из стакана…

Я показал на блюде студня

косые скулы океана. [14]

А если сегодня мне, грубому гунну,

кривляться перед вами не захочется – и вот

я захохочу и радостно плюну,

плюну в лицо вам

я – бесценных слов транжир и мот. [15]

Лирический герой уже не может совладать с собой, из его горла вырывается крик отчаяния, крик беспомощности, который переходит в рыдание:

слов исступленных вонзаю кинжал

в неба распухшего мякоть:

Людям страшно – у меня изо рта

шевелит ногами непрожеванный крик.

Иду один рыдать [16]

Боль и одиночество – вот что чувствует лирический герой в большом городе:

клочьями порванной тучи

в выжженном небе

на ржавом кресте колокольни!

Я одинок, как последний глаз

у идущего к слепым человека! [17]

Мы чище венецианского лазорья,

морями и солнцами омытого сразу! [21]

III. Социальные мотивы в творчестве раннего Маяковского

Рвясь из меридианов,

Вам, проживающим за оргией оргию,

имеющим ванную и тёплый клозет!

Как не стыдно о представленных Георгию

Вычитывать из столбцов газет?! [25]

Потрясающими выглядят картины города во время войны:

…на площадь, мрачно очерченную чернью

багровой крови пролилась струя!

А с запада падает красный снег

сочными клочьями человеческого мяса. [26]

Видеть и осознавать всё это - было мукой и тяжелым испытанием для Маяковского. Его не устраивал существующий миропорядок, он мечтал изменить его. Поэт верил, что наступит время, когда люди будут другими, когда город будет другим, когда жизнь будет другой.

И этой мечтой пронизано всё раннее творчество В.Маяковского…

Как одно из направлений русской поэзии футуризм возник на рубеже XIX-XX веков. Внимание раннего Маяковского к теме города было обусловлено урбанистическими тенденциями футуризма.

Выдвинутая гипотеза подтверждена: город у В.Маяковского - это трагическое и апокалипсическое пространство. Это город, создающий искусственную реальность, сковывающий свободу, убивающий всё живое.

Научная новизна данной работы заключается в том, что в нашей школе впервые было проведено исследование урбанистической темы в раннем творчестве В.Маяковского.

Приступая к исследованию, мы ставили перед собою цель выяснить, в чем особенности изображения урбанистической темы в дооктябрьском творчестве В.Маяковского.

В результате проделанной работы были сделаны определённые выводы:

1). Урбанизм в раннем творчестве поэта вернее было бы назвать антиурбанизмом, такой силы отрицательным зарядом он обладал. Город у поэта - это адище. Он отчуждает людей, превращая их жизнь в трагедию одиночества. Лирический герой Маяковского потрясён окружающей его действительностью. Ему неуютно и жутко в этом бурлящем городе, заменившем современному человеку природу. Живой мир вытесняется миром искусственным.

2). Город заразил людей алчностью и жаждой обогащения. Вокруг лирического героя равнодушная толпа, которой он бросает свой вызов. Лирический герой хочет изменить мир, но не в состоянии это сделать, а потому чувствует одиночество и боль.

3). Главная задача всего дооктябрьского творчества В.Маяковского – раскрыть духовное богатство и превосходство лирического героя над отвергаемым буржуазным миром и городом как воплощением социальной несправедливости.

Творчество Владимира Маяковского противоречиво и спорно, но он навсегда останется одним из величайших русских поэтов.

[1] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит., 1955.- С. 453.

[2] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит., 1955.- С.55.

[3] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит., 1955.- С.54.

[4] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит., 1955.- С.54.

[7] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит., 1955.- С.112.

[8] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит., 1955.- С.56.

[9] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит., 1955.-С.112.

[10] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит., 1955.-С.112.

[11] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит., 1955.-С.112.

[12] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит., 1955.-С.112.

[13] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит., 1955.-С.56.

[14] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит., 1955.-С.40.

[15] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит.-С.56.

[16] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит.-С.45.

[17] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит.-С.48.

[18] Смирнова Л.А. Русская литература конца XX-начала XX века,М.: Просвещение, 1993.-С.372.

[20] Чуковский К. Эгофутуристы и кубофутуристы. Русский футуризм. Теория. Практика. Критика. Воспоминания/Сост. И.Терёхина, А. Зименков.- М.: Наследие,2000.-С.300.

[21] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит.-С.184.

[22] Тимофеева Л. Системность поэтики Маяковского//В мире Маяковского. Сб. статей. Кн.2.-С-12.

[23] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит. 1955.- С.251.

[24] Михайлов А. Маяковский.-М.: Молодая гвардия, 1998.-С.122.

[25] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит.-С.75.

[26] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит.-С.64.

[27] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит.-С.216.

[28] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит.-С.157.

[29] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит.-С.158.

[30] Маяковский В.В. Полн. собр. соч.: В 13т.-Т.1.-М.: Худож. лит.-С.64.

По теме: методические разработки, презентации и конспекты


Проблема психологизма в изображении человека и природы в раннем творчестве А.П.Чехова.

В поэтике Чехова огромную роль играет природа. Вся энергия художника, считал писатель, должна быть обращена на две силы: на человека и природу.


Технологическая карта урока литературы в 6 классе на тему: "В мире вещей. Лирика раннего В.В. Маяковского. "А вы могли бы?" - стихотворение-натюрморт"

Помещенный материал представляет из себя технологическую карту урока литературы в 6 классе по раннему творчеству В.В. Маяковского. Урок проектной деятельности с элементами исследовательской и тв.

Конспект урока немецкого языка в 7 классе на тему "Жизнь в большом городе. Ориентировка в городе"

Данная методическая разработка может быть использована доля проведения урока немецкого языка в 7 классе по теме: "Жизнь в большом городе. Ориентировка в городе" в рамках работы по ФГОС. Использованы с.

Презентация "Жизнь в большом городе. Ориентировка в городе" для урока немецкого языка в 7 классе

Данная презентация содержит материал по темам "Движение в городе", "Транспортные средства", "Ориентировка в городе" и предназначена для урока немецкого языка в 7 классе пот теме "Жизнь в большом город.


Ранняя лирика В. Маяковского

Поэт обычно похож на свои стихи. Не менее справедлива и “обратная” формула: в созданиях поэта отчётливо проступают его личностные черты. Не только духовный его облик, но и внешность, манеры, привычки, голос, имя непременно “отзываются” в строчках стихов, удостоверяя их подлинность и неповторимость. Владимир Маяковский. Разве в “лесенках” строк поэта с их глубокой и всегда неожиданной рифмой, смысловыми и эмоциональными контрастами, густой метафористикой, тягой к гиперболам не явлено со всей узнаваемостью то, что многократно засвидетельствовано и мемуарами, и фотографиями, и анкетами (по учётной карточке Московской охранки, заполненной при первом аресте Маяковского весной 1908 года, видно, например, что рост 14-летнего(!) арестанта - 185 сантиметров)? И фамилия у этого крупного, с мощными лёгкими и широким шагом, человека такова, что кажется чуть ли не намеренно - как, положим, у Светлова или Багрицкого - придуманной для его стихов. Разве из-под пера Александра Блока или Сергея Есенина могли выйти обращения и признания, естественнейшие для того, кого звали Владимиром Маяковским: “Мир огромив мощью голоса, иду - красивый, двадцатидвухлетний” или “Эй, вы! Небо! Снимите шляпу! Я иду!” Он идёт, “красивый, двадцатидвухлетний”, пристально вглядываясь в окружающее и в собственные переживания, чувствуя свой ум, силы, талант, стремясь, как свойственно любому человеку, оценить мир, найти своё место в нём, “выбросить старьё на свалку истории”, сказать своё слово, новое по содержанию и форме. Ранняя поэзия Маяковского поражает нас, читателей, многообразием жанровых образований. Это и оригинальные зарисовки городского пейзажа (“Ночь”, “Утро”, “Порт”, “Вывескам” и другие), и стихотворные монологи, прямо обращённые к слушателю (“Нате!”, “Вам!”, “Послушайте!”), и сатирические “гимны” (“Гимн судье”, “Гимн критику”, “Гимн обеду”), и “самопортреты”, выдержанные в эксцентрическом или лирико-ироническом стиле (“Ничего не понимают”, “Вот так я сделался собакой”, “Надоело”, “Никчемное самоутешение”), и романтическая внефабульная поэма с лирической структурной основой (“Облако в штанах”, “Флейта-позвоночник”, “Человек”). Весь мир для Маяковского - живой организм, который любит, ненавидит, страдает. В стихах поэта он очеловечен. Вчитаемся в строки стихотворения “Порт”:

Простыни вод под брюхом были.

Их рвал на волны белый зуб.

Был вой трубы - как будто лили

любовь и похоть медью труб.

Стихотворение поражает соединением традиционно несоединимых образных рядов, что производит оглушающее впечатление. Эти строки могут нравиться или нет, равнодушными они не оставляют. Чтобы представить себе мироощущение молодого Маяковского, его “взаимоотношения” с планетой Земля, прочитаем стихотворения “Я” и “От усталости”. И сразу увидим, что поэт называет луну “моя любовница рыжеволосая”, страдает от неприкаянности своих песен, обращаясь к луне со словами:

В бульварах я тону, тоской песков овеян:

ведь это ж дочь твоя-

в чулке ажурном

Ничего нового, по существу, поэт не говорит: всех поэтов беспокоит судьба собственных творений. Но какова форма! В её оригинальности и смелости Маяковскому не откажешь! Внимание к форме, поиск её новизны - основное в футуризме. Отсюда - ломка привычных для нашего уха стихотворных размеров, новое графическое оформление, новые ассоциативные ряды:

Дай исцелую твою лысеющую голову

лохмотьями губ моих в пятнах чужих позолот. Необычные сравнения:

Квакая, скачет по полю

канава, зелёная сыщица,

верёвками грязных дорог.

Вообще, природа сама по себе не объект изображения для Маяковского. Вспомним из его автобиографии: “Перевал. Ночь. В расступившемся тумане под ногами - ярче неба. Это электричество. После электричества совершенно бросил интересоваться природой. Неусовершенствованная вещь”. Как не вспомнить тургеневского Базарова с его знаменитым: “Природа - не храм, а мастерская, и человек в ней - работник”! Маяковский - урбанист (певец города со всеми его красотами и уродствами). Посмотрим на самые первые стихи о городе - “Ночь” и “Утро”. День, “багровый и белый, отброшен и скомкан”, вечера зелёный сумрак собрал причитающуюся ему “горсть дукатов”, “а чёрным ладоням сбежавшихся окон раздали горящие жёлтые карты”, “синие тоги” набросилась ночь на городские площади и бульвары, на здания в браслетах огней. По ночным улицам “толпа - пёстрошерстая быстрая кошка - плыла, изгибаясь, дверями влекома” в поисках развлечений и удовольствий. Это описание города в стихотворении “Ночь” не может вызвать у нас ассоциаций: наши города уже вечером пустынны, страшны, угрюмы, но ведь Маяковский описывает город 1912 года, не тронутый ни войной, ни революцией. Но позади ночь развлечений, “угрюмый дождь скосил глаза”, гибнут фонари, “цари в короне газа”, и то, что было красиво ночью, - почти безобразно при утреннем свете, который “для глаза сделал больней вра

ждующий букет бульварных проституток”. И вот восток бросает в одну пылающую чашу всё, что осталось от ночного пира (стихотворение “Утро”). Часто современность в стихах Маяковского предстаёт в мрачных, окрашенных трагическим колоритом картинах (“Из улицы в улицу”, “Адище города”, “Послушайте!”). Жизнеутверждающая тональность городских пейзажей в самых ранних стихотворениях Маяковского сменяется тревожной нотой насилия над телом и душой человека, даже над творением его рук:

Лифт души расстегнули.

Поэт разделяет эту муку: “я - где боль, везде и чувствую - “я” для меня мало. Кто-то из меня вырастает упрямо”. В стихотворении “Я и Наполеон” поэт восклицает:

Мой крик в граните времени выбит

и будет греметь и гремит,

в сердце, выжженном, как Египет,

есть тысяча тысяч пирамид!

В стихотворении “Я” Маяковский использует библейский сюжет о вселенской боли Христа, сранивая свою боль с болью Божьего сына:

. пролитая кровь моя льётся дорогой дальней.

Это душа моя клочьями порванной тучи в выжженном небе

на ржавом кресте колокольни!

Лирический герой раннего Маяковского традиционно для русской классической поэзии трагичен, и высота трагедийности необычайна. Кто же мог сравнить себя с самим Богом? Подумайте: либо тот, для кого Бог - просто символ без веры, либо тот, кто ощущает в себе силы стать творцом справедливого мира, приблизить время, когда

бога самого милосердней и лучше!

Маяковский отождествляет Поэта с Мессией, призванным перестрадать за всех и тем самым очистить мир “от всякой скверны”. И если в трагедии лирический герой идёт к “тёмному богу гроз”, чтобы бросить ему в лицо, как обвинение, слёзы человечества, если в “Облаке. ” он - тринадцатый апостол, то в “Человеке” - это тот, кто умер и воскрес, из-за которого “. отхлынули поклонники от гроба господня. Опустела правоверными древняя Мекка”. Мир может спасти только сам человек, “не бог, не царь и не герой”, но - поэт, ибо только поэт может чувствовать боль мира как свою. Как мечтает Маяковский о единении “душ и сердец”! Но “нет людей. Понимаете крик тысячедневных мук? Душа не хочет немая идти, а сказать кому?” Если вы когда-нибудь страдали от одиночества, от невозможности иметь рядом с собой близкого человека, вам должна быть понятна страстная готовность поэта (ведь его переживания обострённее наших!) отдать всё великолепие своей души и само своё бессмертие “за одно только слово ласковое, человечье”. Поэт открывает нам, своим читателям, шкатулки бесценных слов, он их создатель и хранитель, их “мот и транжир”, и ему нестерпимо больно встречать непонимание (стихотворение “Нате!”). Мировидение поэта отличается от нашего восприятия окружающего. Мы часто не желаем взглянуть на привычное по-новому, отказываем в этом праве другим, отталкиваем новизну и необычность, вместо того, чтобы обогатить себя. Об этом трагическом непонимании говорит Маяковский в стихотворении, которое так и называется - “Ничего не понимают”. В адрес человека, посмевшего сказать нечто, с точки зрения обывателя, абсурдное, летят оскорбления:

. Но этот мир - его мир. “И только боль моя острей - стою, огнём обвит, на несгораемом костре немыслимой любви”,- заявляет поэт в стихотворении “Маяковский векам”.

Разве не потрясающе, когда, огромный, “железный”, Маяковский становится нежным и добрым, как беспомощный щенок? Людям нужны такие стихи, потому что всегда люди должны помнить о том, что они Люди. Человек должен любить, верить, надеяться, ревновать, страдать, дружить и любить сказки. И поэтому Маяковский будет жить! Он будет прославлять и проклинать, ласкать и бороться, любить и ненавидеть. А пока . поэт ждёт от времени перемен к лучшему, обращаясь в апреле 1917 года к своим читателям со словами:

до последней пуговицы в одежде

жизнь переделаем снова.

Маяковский был уверен, что в будущем люди станут совершенно другими. Им будут неведомы искушения “меланхолишки чёрной”, им не придётся страдать от “взаимных болей, бед и обид”, они освободятся от “когтистого медведя ревности”, и им не нужно будет наступать “на горло собственной песне”. И уж конечно, они-то никогда не скажут: “Для веселия планета наша мало оборудована”, а тем более: “Очень много разных мерзавцев ходят по нашей планете и вокруг”. С высоты этого будущего Маяковский порой ощущал себя в чём-то лишь человеком сегодняшнего, в историю уходящего дня: “С хвостом годов я становлюсь подобием чудовищ ископаемо-хвостатых. ”. Однако сегодня мы обнаруживаем его строки не в “курганах книг, похоронивших стих”, и сам он воспринимается нами не как человек вчерашнего дня и даже не только как наш современник, но и как человек будущего. Пророчески точно сказала об этом Марина Цветаева вскоре после смерти поэта: “. своими быстрыми ногами Маяковский ушагал далеко за нашу современность и где-то, за каким-то поворотом, долго ещё нас будет ждать”. И ещё: “. оборачиваться на Маяковского нам, а может быть, и нашим внукам, придётся не назад, а вперёд”. Родившийся в ХIХ веке, он и для тех, кто будет жить в ХХI, предстанет как прекрасное воплощение всего того лучшего, что связано с понятием “сердечный русский человек” (и ранняя лирика тому подтверждение!), и как нравственный идеал. Я думаю, с этим трудно не согласиться.

Читайте также: